О чём мечтает весна

— Если виновен я, старче, дух воды могучий, то только в том, что влюблён безудержно в Снегурочку чудесную.

Вздохнул Водяной:

— Вокруг оглянись, да глаза свои разуй! На лес, льдом скованный, подивись! Кто по-твоему виноват в том, что русалки спать не могут, что Леший своё последнее тепло тебе, обманщику, отдаёт? Дом мой студёной коркой накрыт, и нет покоя в чаще никому от зловещей пурги, со всех сторон задувающей. Кто повинен в этом? Не ты разве, Корочун окаянный?

С ума, верно, тронулся Водяной.

— Что ты такое говоришь? Какой же я Корочун? Ярослав я, в честь лета благодатного названный, сердце моё горячо как светило ясное.

Посмотрел на Ярослава Водяной пристальнее прежнего:

— Хорошо, если так. Но вода слов не знает. Сама она решит, правду говоришь ты или нет. Разбей корку ледяную, окунись в озеро. Если примут воды его тебя и достигнешь ты дна беспрепятственно, значит, чист, а не потонешь, так виновник, значит, ты всех лесных бед.

Не нужно долго думать, чтобы понять, что за ордалию уготовил Водяной Ярославу.

И нет в ней исхода желанного ему. Провал бесповоротный: смерть его собственная или жизнь Снегурочкина без ума-разума.

Новое отчаяние, новый шаг безрассудный. Жестокая любовь, в ногу со страданием идущая.

«Будет ли конец испытаниям и горестям? Будет ли награда за чувства мои?» — Ярослав уже истерзал себя невыносимыми противоречиями, страстями, кипящими в нём, борьбе своего сердца с разумом.

— Будь по-твоему, старче, — отрешился Ярослав. Порыв его сердца ненадолго одолел разум, нужно было действовать, не медля! — Будь по-твоему, дух Водяной!

Проломил тонкий лёд Ярослав своими пятками, шагнул в воду студёную, зажмурился, продолжая колотить по корке морозной, крушить её, дорогу в омут себе пролагая.

Он погружался в сотрясающий всё естество хлад, следуя надуманному обещанию. Воды объяли его всего, потянули на дно, да воздух в лёгких им воспрепятствовал. Выдохнул Ярослав, и пузыри побежали вверх, а вода ледяная с напором в нос и в рот забралась. Всё тепло из Удалого в считанные секунды ушло, и подступила тьма. Глухая, безразличная и пустая. Приняла его как родного, и сердце молодца остановилось.

***

Грудь сдавил мороз, все мышцы сковало им.

С лютым кашлем он пришёл в себя, не понимая, жив он или в Навь уже дух его переправился.

Ярослав открыл глаза и понял, жив он. Старичок, Водяным назвавшийся, рядышком сидел, головой мотал:

— Приняла тебя вода, от того и спас я тебя, но что с ней самой случилось... даже мне судить сложно.