О чём мечтает весна

— Что, де́вица, за калеку меня приняла?!

— А как?.. — Лада со словами собраться не смогла, шок переживая от уведенного.

— Давит на меня бремя, не по силам взятое, вот и лежу я им прижатый, — пошёл Емельян в угол, взял ведро, водой наполненное. Сказал, — избавь меня от бремени моего, я тебе всё что хочешь и расскажу.

Не поняла Лада ничего:

— Что же сделать я должна?

— Щуку отнеси на пристань, да в реку выпусти. Воротишься, я свою часть уговора выполню.

Чудным это всё Ладе показалось:

— Что ж ты сам не выпустишь её?

— Донести не могу.

— А Ката, матушка твоя, тоже не донесёт?

— Щука не позволяет.

«Чудно́ это, как есть чудно́!»

— А вдруг я обману тебя? Отнесу щуку в лагерь дружины, и мы с неё уху там сварим.

— Горе будет мне и матушке, — ответил Емельян. — А тебе семь горестей за это вернётся.

Не собиралась Лада обманывать юродивого. Хочет за знания свои услугу, получит, будь всё по-честному.

— Хорошо, — согласилась на условия его Лада. — Выпущу щуку в реку.

— Будь уверена, как только сделаешь это, я узнаю, — кивнул Емельян, ведро Ладе передавая.

В водице и в самом деле плавала мелкая щучка.

— Пешком идти придётся.

— Поняла уже, — Лада взялась за дело, запахнулась армяком как следует, и за порог вышла.

Белый свет, отражаемый снежной пеленой, слепил. В лицо задувал ветер, подхватывающий мелкие колючие льдинки. И солнце не сжалилось, прокатываясь низко по югу небосклона.

Путь к пристани обещал быть длинным.

Из головы не выходили слова Емельяна: «Каждому воздаётся по силам».

И Лада задумалась о том, сможет ли она вынести испытания, уготованные избранным путём. Она сама решила управлять судьбой, избрала дорогу не девичью. Когда она пришла к матушке, братьям и сёстрам с известием о том, что с Анисимом в Чернигов поехать намерена, не так просто одобрили те этот выбор.

— Кабы знала я, чем обернётся для нас доброта, по-иному бы на визит дядюшки Демьяна отреагировала, — ответила Агафья на заявление дочери.

— Что ты, маменька, о добре сотворённом грешно так думать!

— Светлая головушка моя, смела ты как отец твой, — заплакала Агафья. — И безрассудна ему под стать.

Смиляна с Нежданой матушку обняли, жалеючи, а Божена кулаком погрозила:

— Ух, Ладка! Мать довела. Умная, головушка светлая.