Случайная жена ректора. Мое драконье (не)счастье

Первый раз вижу так близко, – вымучила из себя улыбку.

– Твой договор, – протянул мне муж свиток и перо с чернильницей.

– Надеюсь, там нет скрытых подвохов? – хмыкнула я, стараясь скрыть охватившую вдруг нервную дрожь.

– Читай, Сирена, – прижег меня загадочным взглядом ректор, заставив задуматься, что же там среди витиеватых букв для меня припасено.

Глава 23

– Я согласна, – выдохнула, так и не отыскав в хитросплетении непривычных букв подвоха.

Прочитав несколько раз магический договор от корки до корки, приложила перо к бумаге и оставила витиеватую подпись.

И неаккуратную кляксу рядом. Руку тут же пронзило тысячами игл, как от удара током. Неприятные ощущения быстро разбежались по всему телу, оставляя после себя колючую боль и онемение. То ли от шока, то ли от неожиданной пытки я и слова вымолвить не смогла. Мычала и хлопала глазами на дракона, гадая, где ж так просчиталась.

– Потерпи немного, Сирена, – сочувственно посмотрел на меня тот. – Сейчас полегчает. Магия договора уляжется в тебе, создаст связь, и ты перестанешь ее ощущать.

Никогда с подобным не сталкивалась?

Мотнула головой резко, сцепила зубы и принялась медленно и глубоко дышать, представляя, как вместе с воздухом меня покидают все болезненные ощущения. Спустя время все прошло. Схлынуло так же резко, как и накатило, только лишь в ушах остался небольшой гул, как напоминание о заключенном договоре. Но и он вскоре ушел.

– Ты как? – Дамиан глядел с сочувствием и тревогой. Так мне казалось. Но следующая фраза показала, насколько неверно я толкую взгляды мужа, потому что тот вкрадчиво поинтересовался: – Все прочитала? Остались вопросы?

– Нет, все ясно вроде.

– Я рад, – и без перехода, пригвождая к месту свинцовыми лазерами: – Откуда ты знаешь древний драконий язык, Сирена?

Я подавилась воздухом. Неужели те буквы и символы, что складывались в моей голове во вполне понятные слова – древний диалект, которым тут никто уже не пользуется? И я вот так нежданно-негаданно подставила саму себя? Сглотнула, затравленно глядя на мужа, и не придумала ничего лучше, кроме как выдать чистую правду шепотом:

– Не знаю, он просто есть в моей голове.

Ректор долго жег взглядом, препарировал им же на мелкие кусочки. Хмыкнул, придя к каким-то своим выводам, и протянул:

– Все интереснее и интереснее, драгоценная жена. Уверена, что ничего не хочешь мне рассказать? Чистосердечное признание смягчает участь виновного.

Я вся сжалась от ужаса, но мотнула отрицательно головой.