Серебряные крылья для Мышки

Рафаэль шагнул ко мне и встал так близко, что я почувствовала тепло его тела. Мои щеки вспыхнули и я отступила к полке с книгами. Мужчина снова улыбнулся.

– Ты, Мышка, сама решай, как тебе лучше, – он пересек каюту и уселся на край кровати. – Но я сплю там, где удобно мне.

И в ту минуту я поняла, что этот спор мне не выиграть. Пока я делала вид, что разглядываю полку, Рафаэль скинул сапоги и вытянулся на кровати во весь рост. Взбив подушку, он сунул ее себе под голову и повернулся на бок. Все это он проделал так, словно меня из каюты куда-то телепортировали.

Я подошла к столу, за которым мы совсем недавно ужинали с Эриксоном, и потушила свечу. Каюту окутал полумрак. Я попробовала устроиться в кресле, но очень быстро моя шея затекла, а спину начало ломить. Можно было бы просто рухнуть на пол, но это мне показалось совсем уж унизительным.

С какой стати я должна уступать? Мог бы вообще плыть один, раз ему так надо на острова. Но нет, меня потащил. Потому что я в этой игре тоже фигура, хоть пока и не понимаю, какая.

Прослонявшись из угла в угол, я наконец сдалась и осторожно подошла к кровати. Рафаэль уже спал, о чем свидетельствовало мерное дыхание его широкой груди. Сняв платье и оставшись в длинной сорочке, я устроилась рядом.

Мне казалось, что после событий минувшего дня я не засну совсем. Да и смущало, что совсем недавно на этих простынях лежал Эриксон. Но стоило мне закрыть глаза, как местный бог сна тут же заключил меня в свои объятья.

Мне приснилось, что я стою на утесе, а волны бьются и пенятся о скалы.

– Я прилетел за тобой, Мышка.

Я улыбаюсь:

– А Эриксон говорил, что не успеешь.

– Эриксон с тобой прежде не был знаком.

Я хочу обернуться, чтобы посмотреть на дракона, но не могу пошевелиться. Мое тело не слушается. Я как будто даже не говорю, а лишь передаю свои мысли.

– Спасибо, – отвечаю я.

Меня обдает ветром и я снова вижу, как серебряный дракон взмывает в небеса.

Но он не зовет с собой.

VII. Приплыли

Мужская ладонь легла на мое бедро. Я не сразу сообразила, что принадлежать она могла только Рафаэлю. Спросонья подумалось, что это Эриксон. Я шарахнулась в сторону, едва не свалившись с кровати, и испуганно распахнула глаза.

Каюта была окутана бледной предрассветной дымкой. Мой попутчик спал или, во всяком случае, умело делал вид.