Серебряные крылья для Мышки

– Мужчина не может бояться женщины, – продекламировал он. – Но если ты ведьма, то умрешь быстрее, чем за тобой прилетит дракон.

Его взгляд сделался острым и пронзающим.

– Ну что вы, какие драконы, – я отмахнулась и, отступив на всякий случай еще немного, пояснила: – Моя семья считала, что от моих волос одни несчастья.

Пират в миг сократил расстояние между нами, и я вновь почувствовала его отвратительный запах.

– Меня в бабах интересуют не волосы.

Он стоял совсем близко. Так, что одно движение, и мог схватить.

– Капитан, – в дверь постучали.

Эриксон повернул голову и буркнул:

– Чего тебе?

– Ужин, капитан.

– Наконец-то! – воскликнула я, ускользая в сторону.

Мы устроились за широким столом напротив друг друга. Матрос поставил перед нами поднос с двумя мисками. Куски жареного тунца лежали на кровати из риса. Выглядело даже как-то по-японски. Рядом был кувшин и две кружки.

Эриксон махнул матросу, чтобы тот удалился, а сам схватился за кувшин и наполнил кружки коричневой жидкостью.

– За прекрасный вечер, миледи, – произнёс он торжественно.

Я поднесла кружку ко рту, но только сделала вид, что отпила. Во-первых, я не знала, что именно пьют в этом мире и конкретно эти люди. Во-вторых, вот только отравиться или опьянеть мне сейчас не хватало!

Эриксон моего трюка не заметил и вообще выглядел исключительно довольным. От его взглядов в животе скручивалось, но я уговорила себя хотя бы попытаться поесть.

Я откусила кусок рыбы. Она мне показалось суховатой и не соленой, но сейчас было не до придирок.

– Капитан, – начала я. – Расскажите о себе. Как вы стали вольным путешественником?

Многие люди обожают говорить о себе. Я надеялась, что Эриксон окажется из таких, и за беседой мне удастся выиграть ещё несколько драгоценных минут.

Правда, выиграть для чего, я сама не знала. Просто чувствовала, что чем дольше тяну, тем живее буду.

Эриксон отхлебнул из кружки и все ж таки разговорился. Рассказал, что родом из маленькой деревни во владениях графа Фалкона. Аристократы всю жизнь отбирали у крестьян последнее. Ему эта нищета и безысходность надоели, он уехал в Ларинг, стал матросом и в итоге заслужил собственный корабль и вольную жизнь.