Полуночные тайны Академии Грейридж

Три чаши стояли одна над другой, напоминая форму конуса. Кованая лавочка украшала массивное сооружение, как и клумбы с розовыми цветками, что росли по обе стороны от дорожки. Чуть дальше, теряясь на фоне сада, раскинулся высокий замок. Он как будто шагнул к нам прямо из средневековья, настолько внушительным и готичным казался.

За разглядыванием окружающего меня антуража я упустила из виду, как мужчина в синих одеждах поднялся и протянул мне руку, желая помочь встать. С благодарной улыбкой вложила пальцы в его ладонь, неизвестно зачем продолжая удерживать дохлую птичку.

Наверное, ее нужно похоронить…

– Проводите девушку в казематы. До выяснений, – коротко распорядился незнакомец, а мои пальцы выскользнули из его руки.

Я все еще улыбалась ему. Во-первых, потому, что его внешность действительно была приятной, хоть и несколько пугающей. Во-вторых, потому, что откровенно не понимала, где я, что происходит и что конкретно мне с этим делать. А в-третьих, потому, что слова, произнесенные этим завораживающим голосом, не сразу до меня дошли.

Только тогда, когда мужчины в серых мундирах двинулись в мою сторону, я поняла, что приказ касается именно меня.

– В казематы? – переспросила я неверяще, точно зная, что это то же самое, что подземная тюрьма. – За что?

– Вы нарушили границы герцогства, без приглашения проникли на защищенную территорию, взломали охранный контур, – сухо ответил герой явно не моего романа.

– Но я…

Я хотела сказать, что ничего не помню.

Может, это какое-то представление?

– Держите ее! – отдал незнакомец очередной приказ, и тут произошло сразу несколько вещей.

Птица, которую я так и держала на ладони, резко встрепенулась и с боевым чириканьем полетела прямо на стражу, стараясь клюнуть мужчин побольнее то в лоб, то в нос, то в глаза.

Схватив своеобразную преграду к побегу, я запульнула в сторону незнакомца мешком, с ужасом наблюдая за тем, как его завязки открываются, обнажая нутро, и по воздуху разлетаются странные розовые блестки, с головы до ног покрывая рванувшего ко мне мужчину, вынуждая его застыть на месте подобно статуе.