Полуночные тайны Академии Грейридж

Каким именно образом он мог так ошибиться и где? Это был чисто научный интерес. До сих пор герцогу казалось, что уж в чем, в чем, а в считывании аур, в проникновении во сны равных ему нет.

Но просчитался же!

Оставалось понять, в чем именно, потому что больше в своей жизни он ошибок себе позволить не мог. Последняя обошлась слишком дорого – Себастьян чуть не ушел за грань. Еще бы немного, и смерть настигла бы его, а маленькая Анги осталась бы одна. Кому она нужна, кроме него?

Никому.

Дальние родственники с удовольствием захапали бы все его состояние, но на Анги им было наплевать.

Потому и не мог герцог де Зентье позволить себе допустить хоть одну ошибку. Дочь была не только светом его жизни, но и причиной, по которой он боролся тогда до конца.

– Сколько их там еще? – присел Себастьян в поднесенное слугой кресло, устало вытягивая ноги.

Прошел уже час, целый час, за который в их дом вошли... Сколько? Еще около сорока претенденток? Этот отбор еще толком не начался, а уже сводил его с ума.

Интересно, что там делает Сандра?

Волнуется? Нервничает? Возможно, измеряет гостиную шагами?

Он бы хотел понаблюдать за ней издали. Когда человек не знает, что за ним следят, он ведет себя естественно. В такие моменты узнать о нем можно гораздо больше – по жестам, по взглядам, по мимике и мелким привычкам, как, например, прокручивание пуговицы.

– Боюсь, что очередь не уменьшилась. Конца и края до сих пор не видно, – приоткрыл Алдрид дверь, всматриваясь в то, что происходило за воротами.

– Возможно, до самого вечера придется принимать.

– Не хочу, – вдруг резко поднялся на ноги герцог, выглядя при этом решительно. – Сколько подходящих дам у нас набралось?

– Восемнадцать, – сравнивая записи, после секундной паузы ответил управляющий. – И еще мисс Сандра, если, конечно, ее нужно учитывать...

– Нужно, – усмехнулся герцог. Решение прервать этот бедлам заставило его настроение вновь подняться до высшей отметки.

– По крайней мере пока, а потом посмотрим. Ее вещи забрали?

– Как и было велено, Ваша Милость, – учтиво кивнул слуга, ненароком поправляя ливрею. – Выбросить?

– Лучше сжечь, если там нет ничего важного.

– Только лохмотья, Ваша Милость. Ткань или грубая, или старая. В любом случае такое уже не носят, так что сохранять там нечего, – пожал плечами паренек, будто испытывал дискомфорт оттого, что был вынужден копаться в чужих вещах.