Полуночные тайны Академии Грейридж

– Да заберите же у нее чашу! – скомандовала Матушка Тез, и меня швырнули в стену.

Удар был настолько болезненным, что я прервалась – закричала, неожиданно обретая голос. Да только чаша выскользнула из моих рук, прокатившись по каменному полу какого-то подземелья. Слезы струились по щекам, но в полумраке их вряд ли кто-то заметил. Огромный зал освещали лишь три факела.

– Матушка Тез, мое желание! – напомнила о себе Айя.

– Твое желание? – расхохоталась эта ведьма, выглядящая по-настоящему жутко в полумраке.

В ее глазах мелькали огненные отсветы. – Ты утратила право на него, когда сговорилась с этой жалкой подселенкой.

– Но Матушка…

– Ты не достойна моего доверия! – торопливый кивок в мою сторону. – В камеру ее. Будешь знать, дрянь, как перечить мне

Скрючившись на грязном холодном полу, я даже не вздрогнула, когда меня схватили за руки и потащили к железным решеткам, что занимали часть зала. Бросив меня, одна из девушек заперла с виду хлипкий засов, но вспыхнувшая надежда угасла тут же, когда чужая магия прокатилась по прутьям, осветив лицо молоденькой прислужницы с торжествующей улыбкой на губах.

Она стояла в шаге от клетки, от девушки, выполнившей приказ, от меня и смотрела со злобой, с торжеством.

И вот все бы ничего, но эту девушку я знала. Одна из приставленных ко мне служанок. Самая первая.

Идиотка. Действительно идиотка. Я даже не подумала о том, что в замке может быть кто-то, кто работает на фей, но феей при этом не является.

Я следила за происходящим отстранено. Феи спешно покидали подземелье, а меня все больше сковывал леденящий душу холод. Ушли абсолютно все. Даже Айя улетела, хоть и выглядела жалко. Ее мечты разбились. Мои? Мои тоже.

Все то время, пока один за другим гасли факелы, погружая зал во мрак, я просто лежала, бесцельно, бездумно глядя в одну точку. Я боялась думать. Я боялась надеяться. Я боялась, что «Чаша Желаний» меня не услышала, не признала во мне фею.

Слезы высохли.

Через час, через пять, через сутки. Я не знала, сколько пролежала в этой камере, не пытаясь предпринять даже попытки спасти себя. Я не видела смысла, потому что во всем произошедшем винила себя.

Я то проваливалась в забытье, но выныривала в такую же непроглядную тьму. Пустота – она была мной, занимала мой разум. Сердце больше не разрывало от боли. Ко мне так никто и не явился даже затем, чтобы позлорадствовать. Тишина, темнота, пустота.