Право на счастье

Ему с пацанами бегать бы, навык какой получить, да хотя бы у того же Фиона научиться дрова заготавливать!

— Так что приедет скоро, сдам ему комнату, мне все полегче будет, — заключил Гаскон и сам себе утвердительно кивнул.

Я поднялась на ноги, еще раз взглянула на старушку, и сердце сжалось от боли. Уля, как мне показалось, все слышала, только сказать ничего не могла, но я видела, как увлажнились ее глаза.

— Я попробую помочь, — сказала я. — Не обещаю, но постараюсь. Уле нужно будет принимать отвар каждый день утром и вечером, и я, как смогу, буду приходить следить за ее состоянием.

— И что будет? — Гаскон недоверчиво нахмурился.

— Говорить сможет, надеюсь. Зрение уже не вернуть, его забрала старость, а вот разум прояснить получится.

— Она ж опять в огород соберется!

Я развела руками, улыбнувшись. В том, что Уля, едва придя в себя, немедленно побежит приводить в порядок двор, сомнений быть не могло. Главное, чтобы вместе с речью, к ней вернулась и способность ходить. Вряд ли у старушки отнялись ноги, скорее всего она “слегла” от горя.

— Мужик этот твой пусть за ней следит, — намекнула я. — Он чем заниматься-то здесь будет?

— Не знаю, — пожал плечами парнишка. — К нам еще никогда не приезжали вот так, с рекомендательным письмом… Странно все это. Его ж и не знает никто, мы уже всю деревню опросили с Шерпом. Отшельники-то на этом месте живут всего лет тридцать, само собой, что население будет расти не только традиционно, а и из города часто приезжают насовсем. Ну, Шерп так сказал.

Я умолчала, что и в городе без труда не выживешь, но у местного старосты, видимо, свои познания. В конце концов, он сам из города, и именно он основал деревню, но, чем занимался до переселения, я не знала.

Глава 7

Обещание, данное Веронике, я все же выполнила. По пути мы зашли к Кларе, познакомили детей, и они остались играть во дворе. Клара сказала, что одним ребенком больше, одним меньше, ей все равно, и моя дочка никак не помешает.

Клара была занята стиркой прямо во дворе, время от времени покрикивая на путающихся под ногами малышей или бегая в дом к самой маленькой – Ашеньке, чтобы проверить ее состояние.