Право на счастье

К реке подобралась с самой пологой стороны, быстро разулась и отошла чуть дальше от берега, чтобы не зацепить ведром прибрежный мусор.

Вода холодила ноги, крупные рыбы испуганно сторонились и торопились уплыть как можно дальше, а я пожалела, что не захватила острогу из кладовой, но в то же время обрадовалась, что рыба из этой реки никуда не исчезла. Отшельники питаются ею на завтрак, обед и ужин, и пусть в деревне всего восемьдесят семей, я боялась, что рыба рано или поздно закончится, но ее будто стало еще больше.

Мои размышления прервал чей-то раздирающий душу плач. Я поспешила выйти на берег и обуться, ведро с водой оставила на поляне и двинулась в ту сторону, откуда, как мне показалось, я слышала звуки. Чем ближе подходила к высоким кустарникам, тем громче плакала девушка.

— Чтоб тебя козел забодал! — сквозь рыдания воскликнула она и шумно опустила на землю плетеную корзину с какими-то тряпками. — Да и вообще, сам ты и есть козел!

Я растерянно оглянулась, раздумывая, не уйти ли, пока меня не заметили, но в этот момент девушка схватила что-то из корзины и, размахнувшись, бросила в реку.

Под моим ошарашенным взглядом кофту уносило течением, а следом за ней брюки, кожаный жилет, еще одну кофту…

Девушка сыпала проклятия в адрес, совершенно точно, мужчины, а я не знала, что мне делать. Подойти и успокоить? Уйти и не мешать? Так раздумывала до тех пор, пока незнакомка не повернулась ко мне боком, и я не увидела ее лицо.

Сердце пустилось вскачь, в голове отрывочными воспоминаниями пронеслись картинки одна за другой: мне десять лет, я всего неделю как живу в незнакомом мне мире.

Испуганный ребенок, не осознающий, что уже умер, что мама далеко, и никогда ее больше не увидит. Местные дети не то что не хотят со мной играть, они кидаются камнями, обзываются, я плачу и убегаю. Бабушка Герда молчит, не утешает и не пытается ничего мне объяснить, а я рыдаю каждую ночь… Единственным моим развлечением было наблюдать через забор, как играют другие дети. День за днем, месяц за месяцем.

Пока меня не увидела Дария. Девчонка со светлыми тощими волосиками, худая и высокая, в красивом новеньком платье, таком, о каком другие девочки могли только мечтать. Дария – дочка старосты, и по местным меркам считалось, что она из зажиточной семьи. У Шерпа ведь целых семь коров – невиданная роскошь!

Когда пришло мое время покинуть Отшельники, она была единственной, кто не плюнул мне в спину, не назвал предательницей.