Хирургические убийства

Эни заявила, что мечтала о шёлковом платье с алыми маками практически с пелёнок, и радостная понеслась оплачивать товар. К великому её разочарованию, размер платья был впору лишь Рике, да их квартирной хозяйке. Но чародейка с гневом отвергла само предположение, будто она может облачиться в канареечно-жёлтое безобразие, а госпожа Призм вежливо отказалась от неожиданного щедрого подарка, сославшись на почтенный возраст и обязывающее положение вдовы. На деле же, Рика видела, насколько яркое платье вызывало отвращение у консервативно одевавшейся госпожи Призм.

Когда Вилохэд заехал на улицу Папоротников, его встретила Рика, облачённая под радостные смешки подруги в злополучное платье с глубоким вырезом и кружевным поясом, завязывающимся на талии пышным бантом, алые же безвкусные серёжки, и неуместные в таком наряде ботинки на самой толстой подошве. Лицо девушки обрело густые зачернённые брови, пятна румян на щеках, придававшие её чуточку нетрезвый вид, и ярко накрашенные губы.

— Нечего на меня так пялиться, — сердито проговорила она, отворачиваясь от заинтересованного взгляда коррехидора, — мне и так неловко, что половина груди напоказ выставлена.

— Нет, нет, не смущайтесь, — воскликнул коррехидор, — образ вышел, что надо! Молодая женщина, не очень умело тратящая щедрые дары своего покровителя.

— Хорошо, что сам покровитель не нацепил для компании фальшивой бороды, — заметила, как бы себе под нос, чародейка, когда они выходили на улицу.

— Думаю, ваш вид настолько станет притягивать взоры всех окружающих, что на меня их внимания практически не останется. Поэтому решил ограничиться свободной курткой и брюками, они как раз в моде у золотой молодёжи.

Адрес, написанный неразборчивым почерком на ресторанной салфетке, привёл их к особнячку, прячущемуся в глубине парка за довольно-таки высоким забором. На сигнал автомобиля к ним подошёл привратник в неопределённого вида картузе и с некоторой строгостью осведомился, чего угодно господину?

Господин рассеянно поглядел на чернеющие деревья и сказал условленную фразу про уносимые ветром опадающие лепестки сакуры.