Хирургические убийства

— Вам не бросились в глаза какие-нибудь изменения в характере, поведении или личности вашего приятеля?

Паж задумался, даже позволил себе качнуться с пяток на носки, потом ответил:

— Пока вы не спросили, я не концентрировался на этом вопросе, но вот теперь, — он кивнул, словно поддакивая своим мыслям, — изменения были. Исподволь, не такие, чтоб прямо сразу в глаза бросались, но всё же были. Ирвин стал одновременно и более замкнуто-отстранённым, и чрезмерно оживлённым: начинал громким голосом вещать на самые разные темы, смеяться, пускался в рассказы о каких-то, как мне казалось, вымышленных любовных победах.

Утверждал, что его почтила своим вниманием одна взрослая опытная дама высокого положения при Кленовой короне. Но внезапно такое веселье и активность сменяли периоды апатии и полнейшего безразличия к происходящему. Мой приятель становился сонным и вялым, практически не общался, отделываясь общими фразами, прозрачно намекая, будто бы его усталость вызвана любовной лихорадкой. В такие дни он мог проспать чуть ли не сутки.

— Вполне типично для любителя порошка из листьев веселильного куста, — прошептала чародейка Вилу, — перемены настроения, возбуждение, избыточная энергия.

— Только доктор определил вовсе не то, что вызывает подобные симптомы, — также шёпотом ответил коррехидор, — он говорил что-то про нефтепродукты.

— А ещё, — привлёк их внимание Савара, — на прошлой неделе Ирвин на боль в голе жаловался. Покашливал, будто першило постоянно.

— Ирвин рассказывал вам, где он бывал в городе? – спросил коррехидор, переглянувшись с чародейкой, которая многозначительно прикрыла глаза, подтверждая, что першащее или больное горло согласуется с тем, что покойный паж закидывал снадобье себе в рот.

— Могу я сесть? – попросил Савара и, воспользовавшись разрешением бухнулся на кровать, — по поводу отлучек в город он всегда отмалчивался, однажды обмолвился, когда кто-то из молодёжи об игорных домах рассуждал. Тохи тогда и заявил, что в обычных казино ровным счётом ничего интересного нет, а вот настоящие мужчины, знающие толк в удовольствиях, предпочитают закрытые заведения.

— И при этом он, естественно, говорил не о королевском мужском клубе «Красные и зелёные клёны», — усмехнулся коррехидор.

— Да, — серьёзно подтвердил собеседник, — с его слов выходило, что не то, что – попасть, узнать о его существовании не каждый может. А «Клёны» — самый престижный клуб в столице.