Хирургические убийства

— Посещать травлю крыс, бои без правил и бордели? – презрительно проговорил коррехидор, — вы именно это называете полноценной жизнью?

— Вам не приходило в голову, что для человека, большую часть жизни зажатого между строгими общественными нормами поведения, суровым воспитанием в детстве, воинским уставом и собственной стеснительностью, возможность испытать азарт, радость выигрыша и горечь проигрыша, насладиться близостью с женщиной – это самая, что ни на есть полноценная жизнь?

— Сейчас не подходящее время для этический дискуссий, — ответил Вил, — ваши склонности нам понятны, и ни в какой мере не интересуют.

— Полагаю, вы улучшили свою формулу, — вместо Эрнста ответила чародейка.

— Да, — наклон головы, тёмно-русые волосы падают на глаза, — значительно улучшил и модифицировал с подачи очередного сонного откровения. Эликсир был переделан в пилюли, которые более удобны к переноске и употреблению. Одна пилюля превращала меня в страстного любовника, награждая неслыханными доселе наслаждениями.

— Но тогда вам ещё не нужно было убивать своих партнёрш? – уточнила чародейка, которая с интересом слушала откровения человека, в большей или меньшей степени подвергшегося демоническому влиянию.

— Нет, — покачал головой Эрнст, — мои постельные приключения были вполне невинны, хотя некоторые девицы жаловались на чрезмерную мою страстность и величину…, — он замолк, — инструмента.

— Давайте обойдёмся без анатомических подробностей, — гадливо скривился четвёртый сын Дубового клана, — что случилось на улице Белых тополей?

— Мне приходилось постепенно увеличивать дозу препарата. Словно переставало хватать, ощущение, похожее на своеобразный не физический голод, который изматывает душу, а порождённая увеличенной дозой препарата жестокость только усиливала наслаждение. На улице Белых тополей я убил впервые, — тихо проговорил Эрнст, — и у меня до сих пор поёт сердце от одного воспоминания о том блаженстве, что я испытал, когда нож прервал жизнь женщины.

— Но потом вы испугались того, что сделали?

— Ещё как! – мужчина дёрнулся откинуть волосы с лица, но скованные за спиной руки не позволили ему сделать этого, — мёртвая женщина, которую ты только что любил, не самое приятное зрелище.

— Да ещё и распотрошённая, — как бы невзначай добавила чародейка.