Хирургические убийства

Зеркало было быстро убрано, а девушка озвучила однозначный вердикт: «Магия на месте преступления использовалась одна единственная, это была магия земли, а всполохи голубоватого свечения на заднем фоне указывали, что это не просто магия земли, а стихийная магия земли. Следовательно, в доме Парков поработал никто иной, как им известный дух земли Глыбарь. Ибо нет никаких оснований полагать, будто бы в Кленфилде могли одновременно находиться сразу несколько стихийных духов земли».

Вил не успел заприметить на похабной картине никаких голубоватых всполохов, но поверил чародейке на слово.

— А не может Глыбарь околачиваться где-нибудь поблизости? – спросил Вил, которому очень хотелось уйти из этой коллективной импровизированной гробницы, — вдруг он сошёл от одиночества с ума и примется болтаться по столице, убивая наших сограждан направо и налево?

— Нет, — покачала головой чародейка, — он уже давно в духовном плане. Помните, как он торопился покинуть подвал? – проговорила она, поймав скептический взгляд Вилохэда, прямо-таки вопрошавший: «Откуда такая уверенность?», — элементаля в физической форме удерживало заклятие и метеоритное железо.

Вил отпустил служебный магомобиль и на своём поехал в коррехидорию.

— Вижу, вы даже не приглашаете меня пообедать или выпить шоколаду, — сыронизировала чародейка над бледным видом четвёртого сына Дубового клана.

— Мне нужно время, чтобы картина смерти семейства Парк хотя бы немножко выветрилась из моей головы. Слишком много было крови и мяса, чтобы мне захотелось сейчас съесть не прожаренную говядину. Давайте сначала закончим с бумажной работой, а уж потом подумаем, как с приятностью провести остаток выходного дня.

Они решили заниматься отчётами в кабинете Вила.

— У вас слишком холодно и неуютно, — передёрнул плечами коррехидор, — не говоря уже о том, что более-менее нормальный стул у вас всего один.

Первое, что бросилось в глаза, а точнее, в нос чародейке – был сильный запах чеснока, источник которого стоял прямо на письменном столе коррехидора. Это было блюдечко с нарезанным молодым чесноком. Именно оно и источало непередаваемый аромат. На подоконниках притулились чесночные головки, одна даже красовалась над входной дверью, пришпиленная солидной канцелярской кнопкой.