Хирургические убийства

Но безжалостно-требовательный стук Турады возымел своё действие, за дверью раздались шаркающие шаги, и им открыл всклокоченный, жутко недовольный старичок, облачённый в исподнее, с лампой в руке.

— Чё шумите? – прокаркал он, — спать не даёте. Ужо, вас! Напишу завтре жалобу в Королевскую службу дневной безопасности и ночного покоя, будете знать, хулиганы.

— Так мы и есть – эта самая служба, — гордо заявил Турада, но его прикрытое платком лицо и надвинутая на самые брови шляпа вкупе со старинным мечом не поясе не внушали доверия.

Он предъявил свой амулет, и смотритель смягчился.

— Ну, надо – так надо, — развёл он свободной от лампы рукой, — служба – превыше всего. Ступайте, коли припекло. Лампу вот возьмите, а то ступеньки там шаткие и крутые. Я уже битый месяц никак плотника вытребовать себе не могу. Не ровён час – подломятся, эх, и долго лететь придётся!

Турада сунул лампу в руки сержанта и решительно двинулся внутрь, в зияющую темную пасть Часовой башни, где наверху, в самой её сердцевине, где часовой механизм методично отсчитывает минуты и часы, их поджидало смертельно опасное существо, одержимое жаждой крови.

Старик был прав, лестница даже в свете ровного неяркого огонька магической лампы выглядела так себе. В ступенях зияли щели, а некоторые доски скрипели и прогибались под тяжестью двоих молодых мужчин, грозя подломиться и отравить неурочных посетителей в свободный полёт. Меллоуну с каждым пройденным пролётом весьма хлипкой лестницы всё меньше и меньше хотелось встречи с вампиром.

Когда они поднялись до самого верха, Турада велел приготовиться. Меллоун хотел было спросить, что именно его начальник подразумевает под этим, но как-то не решился. Он лишь крепче взялся за рукоять пистолета и повыше поднял лампу, скупо высветившую гигантские шестерёнки часов.

— Уверен, — проговорил Турада, обнажая тускло сверкнувший в свете лампы клинок, — он где-то рядом. Мне кажется, я чувствую эманации зла, идущие вон с той площадки. Идёмте.

Площадка казалась Меллоуну крошечной, на ней не то, что сражаться с кем-то, даже встать вдвоём было затруднительной задачей, но суровый взгляд из-под шляпы начисто отбил всякую охоту к возражениям.