Кровавая ария

— Во-первых, присядьте, — Вил не поленился выйти из-за стола и пододвинуть даме стул, — во-вторых, выпейте чашечку кофе, а, главное, что случилось? На вас буквально лица нет.

На стене кабинета Вила висело роскошное зеркало в тяжёлой раме из чёрного дерева с неизменными дубовыми листьями. И из этого самого зеркала на чародейку глядело измученное существо с провалившимися покрасневшими глазами, под коими залегали серовато-сизые тени. Казалось, она стала сразу старше.

— Просто я перебрала с магией, — смутившись собственного вида, проговорила Рика, — надеялась прямо ночью подсоединиться к соглядатаю и увидеть всё собственными глазами в реальном времени.

— И, судя по вашему плачевному состоянию, вы потерпели фиаско.

— Не смейтесь, возможно, подобное вообще невозможно было сделать.

— Даже в мыслях не имел смеяться, — покачал головой коррехидор, — наливая кофе, — я, если честно, скорее уж испугался. Подумал, вдруг вы заболели.

— Нет, просто черпанула слишком много духовной силы из внутренних источников.

— Что нужно, чтобы восстановиться? – Вил пододвинул чародейке тарелку с её любимыми пирожными из запечённых взбитых белков, — вы завтракали?

— Нет, — Рика скривилась, — её выворачивало от одного вида сладкого, — чтобы прийти в себя, мне нужно было отдохнуть, но я от перевозбуждения сделать этого не смогла.

Коррехидор задумчиво поболтал ложечкой в своей чашке.

— Значит так, — он посмотрел на девушку, — сейчас мы отправимся лечить вас от магического похмелья, и даже не пытайтесь мне возражать.

— Почему ночью? – удивилась Рика, — кто нас туда пустит после закрытия театра?

— Сторож. В любой организации имеется ночной сторож. Хотел бы я посмотреть, как он не пустит внутрь древесно-рождённого лорда, да ещё и верховного коррехидора Кленфилда в придачу. А ночь нам необходима для свободы действий.

Рика кивнула. Администратор не единожды неожиданно возникал на их пути и вроде бы из добрых побуждений сопровождал.

— Благодаря Тураде мы узнали, что под театром есть или по крайней мере были катакомбы, о величине и глубине коих никакой информации не сохранилось. Мне почему-то кажется, что нечто, угнездившееся в театре, та самая пресловутая театральная беда, обосновалась именно в подземелье.