Кровавая ария

Они перетаскивали декорации. Костюмеры с озабоченным видом перетаскивали куда-то вороха костюмов, предназначение многих их них так и осталось для Рики тайной. Её воображение отказывалось придумать назначение всем этим сверкающим пайетками переливчатым тряпкам. Со стороны сцены доносилось пение под бравурный аккомпанемент рояля, а слева мужской голос ритмично отсчитывал: «Раз и, два и». Но самым удивительным было то, что и все присутствующие, и толстенький администратор в том числе, чувствовали себя в этой шумной неразберихе вполне комфортно.

— Какого чёрта ты, Ирэ́н, вышла на авансцену? – хорошо поставленным голосом вопрошал сидящий в зрительном зале мужчина с растрёпанной пачкой листов в руках, — у тебя сразу же под носом образуется тень, словно ты отрастила усы. Ушла на четыре шага назад и один влево! Осветитель! – рявкнул он, повернувшись в другую сторону, — Ке́ро? Ты заснул что ли? Когда Ирэн в этой мизансцене остаётся одна, свет должен измениться: мне нужен сиреневато-золотистый оттенок легчайших сумерек, а не яркое полуденное солнце.

— Это работает наш гений – Пе́рси Брэ́гги, — многозначительно сообщил администратор громким театральным шёпотом. При этом он постарался, чтобы сам гений хорошенько расслышал его слова, — «Золотого журавля» уже сняли с показов, да вот из-за вчерашнего события пришлось вернуть. Хорошо ещё, что афиша сохранилась в пристойном виде.

— Чего тебе? – недружелюбно вопросил Брэгги, — и по какой-растакой причине во время репетиции по театру шляются посторонние? – его взгляд вперился почему-то в чародейку.

— Это четвёртый сын Дубового клана, — со значением проговорил Сайн, — и он…

— А по мне хоть сам король! – оборвал режиссёр, — здесь я — и царь, и бог, и господин, и воинский начальник! Так что древесно-рождённый сын такого-то клана может катиться ко всем чертям! Ирэн! – его зычный голос гулко разносился по пустому зрительному залу, — я тебе велел влево, а ты за каким-то хером пошла вправо! Тебя в детстве не научили различать, где лево, а где право?

Вилохэду надоело слушать бесконечную ругань режиссёра, он прошёл между рядами кресел и что-то негромко проговорил, наклонившись к Брэгги.