Кровавая ария

Продавать что-либо из великолепнейшего собрания моего тестя, хвала богам, нет ни малейшей надобности.

Коллекция никак не заинтересовала гостей. Утида вздохнул, вытащил из шкафчика связку ключей и отомкнул замок застеклённого шкафа, где лежали явно самые ценные экспонаты, среди коих была коричневая картонная коробка со знакомыми иероглифами и бегущим зайцем вместо соединительного союза «и».

— Вот, извольте видеть, — он вынул коробку и со всех сторон показал её, — прекрасно сохранившаяся упаковка, не потёртая, не подмокшая, хотя, — он коротко хохотнул, — для ЭТИХ патронов и вода не страшна.

— Патроны украдены? – вежливо осведомилась Рика, которой надоело играть роль мебели, — желаете сделать заявление.

— Нет, нет, — замотал головой Утида, словно надеялся прогнать наваждение, — ни о какой краже не может быть и речи. Витрина на замке, ключи лежать в секретном ящичке шкафа, без должных знаний его не открыть. Исключено.

— Кто знает о ящичке и способе забрать ключи, а также о том, каким именно ключом открывается витрина? – коррехидор сличал патроны из своего пакета и из коробки. Они оказались совершенно одинаковыми.

— Известно мне, — ловя ртом воздух, проговорил хозяин дома, — и моей жене Хине.

— Должен заявить официально, господин Утида, — Вил серьёзно поглядел на растерянного кудрявого мужчину, — патроны из вашей коллекции фигурируют в деле об убийстве солиста Королевского оперного театра Эйдо Финчи. Что вы можете сказать нам по этому поводу?

— Я знал, что это плохо кончится, — тихим, убитым голосом проговорил Утида, — извините, но мне нужно выпить. Пойдёмте в гостиную, я расскажу, что именно должно было плохо кончиться. И кончилось…

В гостиной он налил себе солидную порцию виски из обширного набора бутылок и бокалов, примостившихся почему-то на рояле, кивнул на отказ коррехидора, предложил гостям сесть и выпил.

— Дело касается Хины, — проговорил он тихо, — видите ли, сэр Вилохэд, наш брак не имеет и не имел ничего общего с союзом двух любящих сердец. Это просто сговор. Отец Хины, господин Хигеми, был простого происхождения, разбогател своими силами и страшно желал породниться с древесно-рождёнными.