Кровавая ария

Она как-то поникла, сжалась на табурете, куда ей велела сесть Рика, — да, я смешала его глайс с мандариновым соком. Я была зла, обижена, и чертовски жалела, что предложила расстаться. Если бы не моя дурацкая гордость…, — она прерывисто вздохнула, — я потеряла всё. Возможно, не уйди я тогда, был бы хоть малюсенький шанс…, но он даже не попытался удержать меня, казалось, какое-то противоестественное, обидное облегчение испытал.

— И вы решили убить его.

— Нет! Нет!

— Ваши крики ни к чему не приведут, — с холодной надменностью, которую она подглядела у Вила, заявила чародейка, — я проведу ритуал, и сразу определю, что вы, госпожа Дару, касались вещей покойного.

Вы сами с радостью расскажете, каким образом и когда поменяли патроны, можете быть уверены.

— Она сделает это, — подтвердил Вилохэд, — и всё увидит. Вам никогда не приходилось быть участницей магического ритуала? – Ари ошалело качнула головой, — прелюбопытнейший опыт. Но, если вы причастны к трагедии на премьере, мой вам совет: совершите добровольное и полное признание вины.

Я обещаю со своей стороны содействие и защиту. Поверьте, я просто не в состоянии оставить такую милую девушку в бедственном положении, пускай даже она сама себя туда загнала.

Рика, бросая выразительные взгляды на обвиняемую, принялась выкладывать из своего саквояжа магические принадлежности, на которые костюмерша взирала с таким испугом и отвращением, словно при ней раскладывали орудия пытки. Последней каплей почему-то стал фамильяр.

Вид крылатого черепа, рассыпающего вокруг себя лиловые искорки, доконал Ари.

— Я готова сознаться, — она опустила голову, — только прошу, не подвергайте меня чародейским мучениям!

— Госпожа Таками? – обратился к чародейке Вил, — вы ещё не начинали ритуала?

— Пока только готовлюсь, — Тама подлетела к подозреваемой и нахально зависла прямо перед её лицом, заставляя отворачиваться. При этом крылатый череп упорно продолжал попадать в поле зрения своей жертвы.

— Я предлагаю дать возможность госпоже Дару сделать признание.

Рика захлопнула саквояж и отошла на шаг в сторону, мол, ладно, подожду своего часа, и жестом отозвала Таму.

— Господин коррехидор, — почти выкрикнула Ари, — я признаюсь в том, что утаила важную улику. Я забрала письмо.

— В котором господин Финчи написал о самоубийстве? – не поверил своим ушам коррехидор.

— Что вы, вовсе нет. В его кармане я нашла письмо к женщине.