Кровавая ария

На нашу с вами долю выпадают же самые обычные, будничные преступления, не так редко совершаемые под влиянием момента. К ним не готовятся загодя, не планируют досконально, оставляя улики, которые и позволяют поймать преступника.

— Только вот в театре преступник как-то позабыл оставить для нас улики, — себе под нос пробормотала чародейка.

— Оставил, оставил. Просто мы из проглядели. Либо, — Вил поглядел в окно, где в ярко голубом весеннем небе кружила пара коршунов, — не правильно их интерпретировали. Давайте-ка ещё разок пробежимся по тому, что имеем.

Итак, мотивов для совершения убийств не так уж и много: деньги, зависть, ревность, ненависть, месть, желание убрать человека-помеху. Хотя, я начинаю повторяться, последнее легко сведётся к предыдущим пунктам.

— Материальных проблем у Финчи как будто не наблюдалось, — задумчиво произнесла Рика, и перед её внутренним взором встала захламлённая квартира артиста с большим количеством дорогих вещей, — никаких указаний, что он был заядлым игроком или любителем скачек тоже.

Уверена, он с его тягой подсчитывать траты все букмекерские билетики в свою папку припрятал бы.

— Несомненно. Месть? – вслух продолжал рассуждать коррехидор, — случись в театре был какой-то серьёзный скандал, он вряд ли миновал внимания Коки Нориты. Да и члены труппы проговорились бы, пускай даже бы намёком. Его величество посоветовал нам поискать женщину. Что ж, не вижу причин не следовать его совету.

— Ревность, полагаете?

— Ревность кажется мне самым правдоподобным мотивом.

Бывшая любовница, любовник, брошенный нынешней пассией, обманутый супруг, неудачливый соперник, — перечислял Вил, — поглядите, какое широкое поле для расследования.

— И всё это поле обретается в Королевском оперном театре, ибо кто, кроме сотрудников имел доступ к пистолету?

— Не нужно забывать и о необыкновенных патронах. Предлагаю начать с господина Чигасу.

В знакомом особняке их снова ждало разочарование. Оказалось, председателя клуба коллекционеров исторического стрелкового оружия дела задержали в поездке, и он ещё не вернулся.

— К обеду будут непременно, — поклонилась горничная, — прошу извинить.

— Тогда сами боги решили за нас, — Вил дожевал купленный прямо на улице рулетик с курицей, — едем в оперу. Но ни слова о госпоже Эйке, пускай администратор Сайн продолжает пребывать в блаженном неведении относительно нашей осведомлённости. Меня немало развлекут его неловкие попытки изображать радушие, прячущее скрытность.

В театре было непривычно тихо.