Одна Зима на двоих 2

— Ты давно встала?

Слова застряли в горле. Глядя в строгие глаза наставницы Ким не могла заставить себя сказать правду, все внутри противилось этому.

— Я…

Харли нахмурилась, а старая йена, освободившись от поддержки выступила вперед, пристально всматриваясь в обветренное, усыпанное веснушками лицо послушницы:

— Ты была там? — старческий голос дрогнул, — была в Андракисе?

Харли недоуменно подняла брови:

— Йена, невозможно это…

Харли замолкла, когда хранительница монастыря остановила ее неожиданно властным жестом.

— Твой миар-так умер. Давно. Ты не спала. Ты была там.

Ким опустила взгляд, молча стащила с шеи старый брегет и протянула его старухе:

— Мне пришлось его взять. Простите, — прошелестела она.

— Сколько дней ты не спишь?

Под пронзительным взглядом светлых, почти прозрачных старческих глаз, Ким не смогла врать.

— Я проспала всего месяц, когда цветок перестал греть и усыплять…

— Неумеха, — рассердилась Харли, — вам всем говорили, что за миар-таном надо достойно ухаживать.

— Уймись, Харли, такое случается. Редко, но случается, — йена не злилась, наоборот задумчиво, даже с сочувствием смотрела на бледную, глубоко несчастную девушку, — Я хочу знать, что ты делала все это время. Кого видела, где была.

Перед глазами яркой вспышкой возникла насмешливая полуухмылка кхассера, воспоминания о том, что между ними было, прошлось острым хлыстом по оголенным нервам.

…Без которого с каждой минутой становилось все тяжелее дышать.

— Я проснулась, — начала она с трудом подбирая слова, но очередной взмах старческой ладони остановил признание.

— Не здесь. Не так. Я голодна, и хочу переодеться — дряблое тело дрожало в тонкой батистовой рубашке, — тебе тоже не помешает привести себя в порядок.

— Как скажете йена, — Ким склонила голову и отступила, пропуская со ступеней Харли и хранительницу монастыря.

***

На душе было не спокойно. Радость от возвращения почему-то так и не появлялась, наоборот становилось не по себе, и тревога все сильнее пульсировала в сердце.

Это место внезапно показалось ей чужим, неприятным.