Одна Зима на двоих 2

Как работает парность он знал только из древних книг, и тем интереснее было наблюдать, как прямо сейчас на его глазах разворачивались ее первые лепестки.

— Знаешь где искать?

Хасс снова посмотрел на горизонт, замер на мгновение, прислушиваясь к себе и своим внутренним ощущениям. Сначала тишина, а потом в лицо ударил порыв ледяного ветра, выбивая весь воздух из легких. Он даже покачнулся, а император стоявший рядом, не почувствовал ровным счетом ничего.

— Она там, — указал направление, — уже далеко. Пытается вернуться в долину.

Ей как-то удалось добраться обратно до Драконьих гор.

— Конец зимы близко. Сопряжение скоро разорвется.

Хасс это знал, как и то, что если не успеет, то на долгих восемь месяцев, Ким будет скрыта от него. Этого он допустить не мог.

— Что будешь делать?

— То, что умею лучше всего. Охотится, — мрачно обронил он, прикидывая за какое время успеет добрать до границы. Впритык. Если вылетит прямо сейчас.

Маэсс все понял. Кивнул, давая одобрение, и отступил в сторону, позволяя кхассеру обернуться.

— Верни ее. Первая истинная за несколько веков. Она нужна нам. Это шанс, надежда, которой так всем не хватало.

Она была нужна Андракису, но больше всех самому Хасс.

Он взревел, прощаясь с императором, поднялся в воздух и устремился туда, куда вело сердце.

Глава 4

— Тише, Лисса! — прошипела Ким, отпихивая от себя зубастую морду.

Вирта уже съела свою порцию вяленого мяса и теперь настойчиво пыталась отобрать последний кусок у Ким. Толкала ее под руку, сопела и нетерпеливо тянула за рукав.

— Держи, обжора ненасытная, — Ким все-таки отдала ей свою порцию. Кусок все равно в горло не лез, и вкуса она не чувствовала. Вирта наоборот с блаженным урчанием проглотила добычу и еще раз обнюхала хозяйку, — Больше ничего нет. Можешь не пыхтеть.

За пределами пещеры бушевал Сеп-хатти, с остервенением бросаясь на невидимую стену, которая едва держалась благодаря амулету кхассера. Страшно было подумать, что будет, если однажды он не сработает, и пропустит ураган внутрь.

Жухлый костерок чуть теплился, и его едва хватало на то, чтобы натопить снега и заварить пряный нестерпимо горький чай. Он был невкусным, но зато прекрасно согревал изнутри, и после него жизнь не казалась такой кошмарной, как прежде.

О том, что дорога обратно будет непростой, Ким знала, но даже представить не могла настолько. Одна, без сил и навыков выживания, она продолжала двигаться вперед на чистом упрямстве.