Библиотека Эльфинии

Скрип дверей прервал наши переглядывания. Всё длилось считанные секунды: как только Гартон начал поворачиваться, я, не думая, схватила его за руку.

- Посто… - я не успела договорить, но как только он сделал шаг – окружающее нас пространство поменялось дважды.

Мы оказались в какой-то комнате. Я хотела оглянуться вокруг, чтобы понять, где нахожусь, но в глазах резко потемнело, а в тело пришла слабость.

Я не знаю, что это было: сон или потеря сознания, но сквозь это я почувствовала биение сердца и теплоту.

Понемногу я начала открывать глаза, расплывчатый силуэт становился более чётким. Было понятно, что я лежала, поэтому начала приподниматься, но что-то не сильно толкнуло меня в грудь, и я, не сопротивляясь этому, легла обратно. Картинка восстановилась быстро, поэтому я поняла, что это был Гартон.

- Лежи. – он наклонился над мной, опираясь на спинку дивана, его рука лежала на моём лбу.

- Прямо дежавю… - пробормотала я и посмотрела на Гартона.

Мой взгляд метнулся от его лица чуть ниже: в таком положении, в котором он сейчас, его свободная рубаха висела на нём, отчего было видно не только его ключицы, но и часть оголённой груди.

Я зажмурилась и отвела взгляд.

- Где мы? Что произошло?

Он промолчал и сел в рядом стоящее кресло.

- Ты мне не ответишь? – последовав его совету, я продолжала лежать, лишь повернула голову в сторону. Я и сама понимала, что мне сейчас лучше не вставать.

- Наконец-то, стиль нашего общения поменялся или же мне расценивать это, как грубость? – он облокотился на ручку кресла, тем самым приблизившись ко мне.

- Думай, как хочешь… - после моих слов Гартон опять ухмыльнулся.

- Сейчас мы в одной из пустых комнат дворца, после перемещения ты упала в обморок.

- Так всё-таки это была святая сила?

- А как ты думаешь? – он встал с кресла и пошёл в сторону стены.

Я немного приподнялась: у той стены, куда направлялся Гартон, стояло широкое зеркало, завешанное пыльной, когда-то белой, простынёй.

В комнате вся мебель была в таких серых простынях, широкие окна были завешаны полупрозрачными белыми шторами, у которых в некоторых местах моль знатно отобедала. Сквозь них проникали лучи, какие-то больше, а какие-то меньше, насыщенные солнечным светом – близился закат. Гартон сдёрнул простынь с зеркала: пыль насытила солнечные лучи, отчего стало казаться, что свет начал равномерно растекаться по комнате, а после, словно утренний туман – оседать к полу.