Непутевая ведьмочка в академии колдовства

Тогда они меня признают! А пока сделаю вид, что мне плевать.

− Я тебе обещаний не давала и о помощи не просила, − отрезала я и двинулась вверх по лестнице.

Мама, бабушка и сестра жили на втором этаже особняка. Он так и назывался – хозяйский. Здесь располагались самые просторные и богато украшенные спальни, огромная библиотека с редкими колдовскими книгами и малая гостиная для приема особо важных гостей. Когда-то и я здесь жила, но после того, как стало ясно, что толку от меня не будет, родительница организовала мой переезд на третий этаж.

− Да подожди ты! – крикнула мне вслед Анабель. – Думаешь, без моей помощи мама бы согласилась? Да никогда! Я хоть сейчас могу к ней пойти и сказать, что пошутила. Посмотрим, что будет.

Она развернулась и направилась вниз. В груди сжалось сердце. Анабель, как всегда, была права, без ее просьбы родительница снова выставила бы меня из комнаты и запретила к ней обращаться по поводу академии. Я слетела по ступенькам раньше, чем успела все обдумать.

− Погоди. Хорошо, я твоя должница.

Анабель развернулась с победной улыбкой на лице.

− Так бы сразу. Пошли в мою комнату.

Сестрица занимала спальню рядом с гостиной. Раньше эта комната была моей по праву наследницы, но то дела давно минувших дней. Сейчас здесь все пестрело оттенками розового и золотого, огромную кровать укрывал бархатный палевый балдахин. Обилие мягкой мебели, зеркал и средств по уходу за собой поражало воображение. Меня начало мутить от смеси слишком тяжелых запахов.

− Располагайся, − милостиво махнула сестрица в сторону узенькой кушетки, сама же с комфортом расположилась в глубоком кресле.

Анабель села с таким величественным видом, что я почувствовала себя жалкой попрошайкой на аудиенции у принцессы. Невольное восхищение сдавило грудь. Вот умеют же некоторые подать себя на зависть всем остальным! Ничего, будет и на моей улице праздник. Вот обрету источник, тогда и посмотрим, кто будет в этой комнате жить.

Присев на край жесткой кушетки, я уставилась на сестрицу с подозрением. Анабель еле уловимо поморщилась. Видимо, ждала от меня какой-то другой реакции. Может, рассчитывала, что я начну восторгаться окружающим великолепием или сокрушаться о потере этих апартаментов? Вот уж дудки. В жизни не расскажу о том, сколько я плакала, когда рассталась со своей законной спальней, а заодно и с прежней, наполненной благожелательным вниманием мамы и бабушки жизнью.