Зверь-из-Ущелья. Бастард и Жрица

Хотелось вновь увидеть его и спросить, слышал ли он тягучую песню камня, звон медных и серебряных жил, видел ли огни подгорных созвездий? Хотел бы он остаться здесь навсегда?

Коридор вывел меня на площадку. Прямо над головой висело туманное облако, плиты на полу изображали лик нашей светлой богини, а в углах стояли турмалиновые сферы в мраморных руках-держателях. Я подбежала к самому краю, не огороженному парапетом, и, раскинув в стороны руки, всей грудью вдохнула студёный воздух. Солнце мелькнуло в просвете облаков, лучи брызнули во все стороны, падая на лицо, кроны деревьев далеко внизу, на плиты.

Сердце восторженно забилось, и тревога ослабила хватку. Сейчас, когда эмоции были остры, как лезвие ножа, я чувствовала себя удивительно живой.

Подъёмник спустил меня к восточному выходу и, ловко перепрыгивая с камня на камень, я припустила к вратам.

Внизу толпились люди, сгрудились обозы. Что это? Неужели караван вернулся? Я остановилась, поправляя на плече мешок и чувствуя, как головы мужчин, как по команде, повернулись в мою сторону.

– Эй, Рамона, доброго тебе утра! – помахал рукой парень по имени Горт – хороший знакомый Орма. Он всегда относился ко мне с теплотой, как к младшей сестре.

– Да продлит Матерь Гор твои дни, – я улыбнулась ему по-родственному, как могла бы улыбаться родному брату.

Горт выглядел растрёпанным: чёрные кудрявые волосы с вплетёнными в них каменными бусинами торчали во все стороны. Этот здоровяк, с лёгкостью ворочающий каменные глыбы, засмущался, как мальчишка. Он не был красавцем: слишком крупные черты, слишком густые брови над близко посаженными глазами, но странное тёмное очарование делало его привлекательным для многих девушек.

– Куда ты так спешишь, Рамона? – пробасил он, снимая с обоза увесистый тюк.

Но ответить я не успела, позвал другой голос – громкий и хорошо знакомый. Пришлось виновато улыбнуться и оставить парня.

– Прости, Горт… бежать надо. Орвин! Давно не виделись, братец! – и я помахала рукой.

Орвин был младше меня на год. Он мой двоюродный брат, мелкий, щуплый, но вёрткий, как лисёнок. И, пожалуй, единственный из родственников, кто понимал меня с полуслова.