Зверь-из-Ущелья. Бастард и Жрица

В глубине души я понимала, что именно непохожесть и недоступность Ренна влекли меня к нему. Помню, в одной из книг я читала притчу о запретном плоде, но только сейчас начала понимать, насколько она верна. Кстати, о книгах…

Не предупредив ни отца, ни Орма, я в гордом одиночестве шагала в одно знакомое с детства место. Надо ведь попытаться выяснить правду о том самом пророчестве? Ребёнок человека с равнины и Каменной жрицы, хмм… Должно случиться что-то из ряда вон, чтобы это предсказание сбылось.

Книгохранилище построили на вершине Агатовой башни, что смотрела на пик Мира – это почти на другом конце города.

Я всегда любила царящий здесь запах чернил и бумаги, тиснёной кожи и книжной пыли. В детстве мы приходили сюда с мамой, и она, разложив на столе увесистые тома с описаниями камней, читала мне вслух. Даже сейчас кажется, что её стройная фигурка выпорхнет из-за стеллажа и позовёт меня по имени.

– Рамона? Ты что-то хотела, дитя? – обратилась ко мне матушка Вестия – хранительница книг.

Она сидела за круглым каменным столом, окружённая кипами бумаг, и что-то писала. Матушка Вестия была самой старой из жриц, но время щадило её – сохранило спину ровной, а походку бойкой. Рядом с ней притулилась совсем юная сестра-помощница с капелькой чернил на вздёрнутом носу. Девчушка улыбнулась мне приветливо и, кряхтя, подтянула к себе огромный «Свод законов и правил».

– Да.

На какой-то миг глаза Вестии расширились, но она быстро совладала с удивлением.

– Третий сектор, верхняя полка, – ответила равнодушно и углубилась в работу.

Я прошла мимо орудующих метёлками для пыли жриц – те, завидев меня, отвернулись и тихонько зашептались. Обо мне ли? Я знала, что многие завидуют моему привилегированному положению и не упускают возможности перемыть кости. Впрочем, их мнение меня мало заботило. Пусть болтают, я привыкла.

Стараясь не сильно стучать каблуками, я двигалась в поисках нужной полки. Пол здесь был вымощен синими и белыми плитами, и по старой детской привычке я ступала только по синим – когда-то Орм сказал, что, если буду ходить по белым, подгорные духи утащат меня в свои чертоги и никогда не выпустят на свет. И я, наивная, долгое время ему верила!

Прямо передо мной выросла скульптура: раскрывшийся цветок из алого камня, в центре которого сладко спал младенец.