Зверь-из-Ущелья. Бастард и Жрица

Некоторые даже носы задрали – именно такие напыщенные индюки и называют нас дикарями. Мне брат рассказывал, что люди равнин иногда толпятся у прилавков на ярмарке не для того, чтобы купить амулеты из зачарованных самоцветов, а затем, чтобы позлословить или поглазеть на искателей, как на неведомых зверюшек.

– Вон тот – точно лорд Брейгар. Сам повелитель Лестры, – еле слышно протянула подруга, намекая на высокого мужчину в плаще цвета серебра. Он был немолод, но волосы оставались тёмными без малейшего намёка на седину.

– Великий Брейгар? – спросил мальчишка слева от нас.

– Он самый.

Да, мы тоже кое-что знали о людях за границами Западных гор. Обрывки слухов, сплетни и тихие разговоры по углам иногда лучшие источники информации.

Непонятный страх потихоньку отступал, а любопытство, напротив, поднимало голову. Сила и властность одного из четырёх лордов страны чувствовалась даже на расстоянии. В том, как Брейгар держал голову, с каким достоинством осматривался, как обменялся кивком с одним из своих.

Чудовища? Глупости! Кто только такое придумал?

Раньше чужаков никогда не приглашали в Антрим. Опасались, не доверяли, берегли тайны и сокровища от жадных глаз. А я вдруг подумала, сразят ли их виды Скального города? Где ещё они увидят волшебной красоты пещеры и услышат песни камней?

А звёзды! В горах такие крупные и яркие звёзды, что кажется, протяни руку – обожжёшься.

Моя родина богата не только блеском самоцветов.

– ... тот, что с белой головой, сын Брейгара? – прилетел вопрос откуда-то из-за спины.

– Не с белой, а с жёлтой, – тоном знатока поправила Сора, а я высмотрела в толпе юношу с волосами цвета пшеницы.

Никогда раньше не видела белокурых людей. Даже рыжие редко, но рождались, а вот светлые – никогда. Если тот парень и правда сын Брейгара, то он ничем на него не похож: тонкокостный, слишком холёный, держится не так уверенно и властно. Но серебряный плащ с вытканным на нём рисунком почти не отличается от плаща лорда.

– А где второй? Я слышала от брата, что у лорда двое сыновей.

Да, слышала. Вернее, подслушала. Водилась за мной такая недостойная, но довольно полезная привычка.

В тишине мой вопрос прозвучал слишком громко, и показалось, что неосторожные слова эхом пронеслись под каменными сводами.

Сердце запнулось, во рту пересохло.

Матерь Гор, сделай так, чтобы меня не узнали! А то снова влетит.