Необыкновенная для рыцаря

- Миледи, позвольте мне удалиться, - промолвил вдруг мужчина, обратившись к графине.

- Хорошо, Оран, можешь идти, - произнесла немного растерявшаясямачеха.

Оран бросил на меня задумчивый взгляд и поспешно удалился. Беатрис подождала, пока он скроется из виду, а потом обратила свой возмущенный взор на меня.

- Ты ведешь себя так, потому что уверена, что виконт жениться на тебе? – спросила она, предпочитая видимо в разговоре со мной прямолинейность.

Я промолчала, мне нечего было сказать ей, потому что ни в чем я не была уверена.

- А если Его Милость не захочет взять тебя в жены? – растягивая губы в злорадной усмешке, задала мачеха еще один вопрос, на который у меня также не было ответа. – Что ты будешь делать тогда? Неужели думаешь, что я прощу тебе эти выходки?

- Женится на мне Его Милость или нет, не знаю, зато я уверена: он расскажет и своему отцу, и знакомым о том, что здесь происходит. Не сомневаюсь, что вскоре станет известно королю о тяжелой болезни одного из его подданных, а также о том, что в замке хозяйничает жена графа, сын которой сбежал из крепости, сдав ее врагу, - откровенно ответила я, устав от угроз графини.

- Но он ничего не мог сделать! – бросилась на защиту сына Беатрис, а потом злобно выкрикнула: – Да и тебя это все равно не спасет!

- От чего именно не спасет? – уже не скрывая раздражения, уточнила у нее. – От домогательств Вашего сына?

- Неблагодарная! Он оказывает честь, ухаживая за тобой! – возмущение графини возрастало.

- Шкуру он свою спасет от королевского гнева, а не меня, как Вы выразились, от позора! Смею напомнить: официально жених от меня пока не отказался, поэтому домогательства Вашего сына, которые мало напоминают ухаживания, совершенно неуместны и оскорбительны, как для меня, так и для сына графа Грэя!

Беатрис, готовая уже взорваться от гнева, вдруг зло ухмыльнулась, губы ее вытянулись в зловещую ухмылку:

- Ты верно подметила – ПОКА не отказался.

- Поживем – увидим, - ответила на угрозу графини.

Я больше не собиралась терпеть произвол Беатрис и ее распоясавшегося сынка. Решила: бороться с ними буду, не взирая на последствия, наверное, потому, что понимала: если не сопротивляться – дальше будет только хуже. Меня перестало волновать, как это отразится на Марианне потом, поскольку это касалось меня уже сейчас.