Право волка

— Да ничего ты не понимаешь! — Лео швырнул его в противоположную от себя сторону. — Она человек! Слабый и хрупкий! Одного неловкого движения хватит, чтобы свернула себе шею. Ты думаешь, твоя мать сможет пережить вторую смерть? Да с кем я вообще разговариваю?! Когда ты был ответственным?!

— Я?! Я последние тридцать лет работаю нянькой, и это моя первая ошибка! И я ее не отрицаю, признаю, — Дмитрий злился.

Злился на всех. На мать, потому что после смерти отца она нашла утешение в Эле, уговорив Совет кланов дать разрешение на удочерение человеческого ребенка.

Несколько лет она не спускала девочку с рук, а когда чувство потери и печаль слегка притупились, сбросила ее на попечение старшего сына. Школа, тренировки, репетиторы, — все было на его плечах, и много лет его считали Элькиным отцом. А когда она повзрослела, то их принимали за пару.

Он злился и на сестру, благодаря эгоизму которой сегодня пострадал не только он, но и ее подруга, не говоря о тех отморозках из бара. Их, скорее всего, сейчас даже опытный хирург не соберет.

У материного брата нрав был крут и резок, а проведенные последние полсотни лет вдали от цивилизации сделали его практически диким. Удивительно, что он не вырвал руки тем подонкам на глазах у всех.

— Попридержи эмоции! — Лео толкнул его к стене. — Нянькой тебе надоело работать!? Это, — он обвел рукой присутствующих, — твоя семья. А важнее семьи нет ничего. Если тебе, щенок, сказали защищать сестру, значит, ты ее защищаешь! Или ты не желаешь больше принадлежать клану?

— Лео, ты что такое говоришь? Не надо! — Женщина теснее обняла дочь.

— Замолчи, Вела! — заорал он на сестру. — Я жду ответа. — Повернул лицо к племяннику.

— Хочу, — сдавленно ответил последний.

— Что ты хочешь?

— Я хочу принадлежать клану!

— Хорошее представление. — В дверном проеме стоял Ар. В руке он держал кусок сырого мяса. Опершись на дверной косяк, с жадностью впился в мякоть зубами.

— Ради всего святого, прекрати так делать, Арнар! В холодильнике есть приготовленные стейки.

— Вела смотрела на капли крови, стекающие по пальцам.

Мужчина демонстративно закинул остатки мяса в рот и жевал с улыбкой на губах, испачканных кровью.

— Не о том ты беспокоишься, сестрица, — проговорил он.

— А что ты вообще можешь знать о беспокойстве? Ты сбежал, бросив всех нас, и упивался своей болью, пока мы старались выжить, — Лео переключился с Дмитрия на Ара.

— Каждый переживает потерю по-своему. Кто-то сбегает, а кто-то заводит себе игрушку.