Любимая ведьма герцога

— Хм, да-да, она самая, — высоким голосом откликнулась я, отрываясь от созерцания «нижней части» мужчины.

Оказалось, что чуть дальше стоят еще два змеелюда. Их руки были заняты алебардами. Я почувствовала, как на спине выступает пот. Все это не помешало мне краешком сознания отметить, что фамилия «Рэйвьер» на местном наречии — та же Воронова.

— Его императорское величество Асш Хар Шиар приказывает всем жителям Грэймхира явиться на главную площадь за час до заката, — быстро проговорив это, змеелюд устремил на меня взгляд, будто чего-то ожидая.

— Нужно что-то подписать? — спросила я, а змеелюд нахмурился. — Обязательно буду, — решила выразить готовность сотрудничать. Проблемы с новой властью мне ни к чему.

Змеелюд, видимо, только этого и ждавший, коротко кивнул и, спустившись с крыльца, пополз дальше по улице в сопровождении стражников. Остановившись около двери следующего дома, он застучал кулаком в нее.

— Знать бы еще, во сколько будет закат, — пробормотала я, глядя вслед змеелюдам.

Хотелось протереть глаза, чтобы удостовериться, не мерещится ли мне все это.

— Проклятые змеи, чтоб их хвосты обвились им вокруг шей! — прокаркал Арх. Оказывается, ворон все это время стоял позади меня. Он распушил хвост, перья на шее встали дыбом. Я уже поняла, что у ворона это означает высшую степень гнева.

— А тебе-то они чем насолили? — поинтересовалась я, закрывая дверь на засов.

— Неважно, — ответил ворон. — Приступим к поискам.

Арх направился к горе книг, лежавшей на полу около конторки.

Я же окинула взглядом пыльные полки, стопки книг в углах, грязные подоконники, посмотрела на несвежие шторы, которые когда-то были золотыми, а сейчас, в свете яркого, бьющего в окна солнца имели грязно-желтый цвет и, приняв решение, отправилась за водой.

Набрав из колодца ведро воды и взяв чистую тряпку, я энергично взялась за уборку. Признаться, давно я не чувствовала такого подъема физических сил. Ни одышки, ни давления, ни боли в спине, ни тяжести на сердце, ни головокружения — это ли не счастье? Казалось, что я в одиночку смогу прибраться не то что в лавке, а во всем этом городе.

— Что ты делаешь? — поинтересовался Арх, наблюдая, как я, встав на опасно поскрипывающий стул, пытаюсь снять шторы.

— Навожу чистоту. Сказать по правде, Валенсия та еще неряха. Видимо, она была занята охмурением чужих мужей, а не торговлей. И раз уж я здесь застряла, один день ничего не решит, а вот я легко могу подхватить аллергию.