Любимая ведьма герцога

— Арх, — произнес наконец он. И хотя прозвучало правдиво, мне показалось, что в голосе ворона проскользнуло едва уловимое сомнение.

— Ты лжешь. Это не твое имя, — покачала я головой.

— Почему ты так решила?

— Ты задумался. Свое имя произносишь не задумываясь.

— А тебе многое об этом известно, верно, Валенсия? — поинтересовался ворон.

Я прищурилась. Надо мной, что, насмехается птица?! Вспомнив, как без умолку болтала с вороном, пока готовила, как пересказала почти всю свою жизнь, как посылала проклятия нахалке Валенсии, поняла, что у него есть на это полное право.

— Я и не говорю, что это мое имя! Меня зовут Валентина, но эта наглая воровка, в чьей лавке мы сейчас находимся, украла мою жизнь, тело, судьбу и даже мое имя! А вот как оказался в этой лавке ты — большой вопрос. Ты от кого-то убегал, то есть улетал? Может быть, ты что-то украл?

— Я? — так искренне изумился ворон, что я вмиг ощутила укол вины.

— Мне казалось, что птицы любят блестящие вещицы, вот я и подумала, что ты что-то у кого-то стащил, а хозяин оказался не сильно этому рад, — предположила я, но, заметив пристальный птичий взгляд, поспешила добавить: — Прости, если ошиблась.

— Ошиблась, Тина, — сухо заметил Арх. Он даже голову вскинул, обиженный моим предположением.

— Меня зовут Валентина, — напомнила я, чувствуя, как по телу бегут мурашки. Кажется, с купанием пора заканчивать. И хотя молодого тела стесняться не приходилось, все-таки я испытывала стыд. Хоть Арх и птица, а существо разумное.

— Я уже и так все видел, — ворчливо отозвался тот, но все-таки повернулся ко мне спиной.

Следя за вороном, я выбралась из ванны и быстро обмотала полотенце вокруг тела, чувствуя, как нервное напряжение снова захватывает каждую клеточку. Вот вам и расслабляющая ванна. Все насмарку.

— А теперь давай начистоту — кто тебя ранил?

— Зачем тебе знать это? — наклонил ворон голову, когда я встала перед ним.

— Ну, не знаю... поделиться своей историей.

— Оставлю это право за тобой, — отозвался ворон, припоминая мне часы кухонных откровений.

— Хорошо, спрошу прямо: мне есть чего опасаться? Судя по всему, ты замешан в каких-то нечистых делах, а я не хочу иметь дело со здешней полицией, или как это у вас называется. Проблем у меня, как ты понимаешь, сейчас и так предостаточно.

— Тебе ничего не угрожает, поверь.

Я посмотрела в кристально честные глаза ворона, если можно так сказать о птичьих глазах.