Любимая ведьма герцога

Видимо, это был торговый квартал, потому что повсюду стояли одноэтажные дома, а вывески попадались самые разнообразные: «Кузница для кентавров», «Салон готового эльфийского платья», «Таверна "Ведьмин коготь"», «Гномья пивоварня», «Салон красоты "У феи-крестной"», «Продуктовая лавка».

— Наконец-то! — вырвалось у меня. Желудок согласно заурчал.

Поднявшись по двум каменным ступенькам, я толкнула дверь, но она оказалась заперта. Желудок возмутился таким положением дел и недвусмысленным звуком пояснил, что надо действовать активнее.

— Закрыто, Дева Мора вас побери! — рявкнули из-за двери.

— Пожалуйста, откройте! Я хочу купить продукты! — Для убедительности я позвенела переложенными в мешочек монетами. — Это госпожа Валенсия! — пояснила, так и не дождавшись ответа.

За дверью завозились, а потом она резко открылась, и передо мной предстала разъяренного вида женщина со светлыми волосами. Она была высока ростом и худа как щепка. Простое темно-синее платье свободно болталось на ней.

— Ты! — прошипела женщина, указывая на меня костистым длинным пальцем. — Я же запретила тебе приходить в мою лавку, бесстыдница!

— Кто? Я? — вырвалось у меня.

— А кто же еще моего мужа пытался из семьи увести, Дева Мора тебя побери! — продолжала бушевать незнакомка. — А ну убирайся с моего порога! Немедленно!

— Но я... я лишь хотела купить продукты... — пролепетала растерянно. На всякий случай я спустилась со ступеней, такая ненависть полыхала в глазах женщины.

— Дрянь! — выкрикнула лавочница, а потом наклонилась, на мгновение исчезнув на створкой двери. Когда она вновь показалась, я увидела в ее руках ведро. Лавочница размахнулась и резким движением окатила меня водой.

Я отскочила, но недостаточно быстро, и изрядная порция воды попала на платье. Грохнула дверь, а я осталась стоять. Мокрая и взбешенная. Злилась я вовсе не на лавочницу, а на гадкую Валенсию, из-за которой сейчас и пострадала.

— Звезда моих очей, почему ты ходишь здесь одна и в такое время? — Услышав мелодичный голос за спиной, я обернулась и замерла, потому что передо мной стоял самый прекрасный из виденных мною за всю жизнь мужчин.

Высокий, тонкокостный, с будто вылепленными умелым скульптором скулами.