Хозяйка усадьбы с секретом

А ещё не постесняюсь и подам жалобу за оскорбление госпожи! Или ты хочешь сказать, – презрительно смерила его взглядом, – что выше меня сословием?

Брат, требующий возврата маленького испуганного семейства, побледнел и убрал руки от Лукьяна. Что же его напугало? То, что все могут узнать, кто отправил девочек в лес, или моя жалоба?

Неожиданно послышался цокот копыт, из-за поворота показался Николай.

– Софья Павловна, вы совершенно не умеете меня слушать! Что тут происходит? – он обвёл взглядом присутствующих зевак, которые тут же решили отправиться по своим очень важным делам.

– Ничего, господин, я обознался и уже ухожу, – в пояс поклонился краснощёкий мужик и посмотрел на меня.

Ох, какой у него был злющий взгляд. Нужно будет побольше узнать о таком наглом и опасном «родственничке».

Оглянувшись, поняла, что та странная женщина исчезла, словно её и не было.

– Софья?! Я задал вопрос! Почему не поехала в гостиницу? – Николай спешился.

И вот тут я сама не поняла, что на меня нашло.

– Слушайте, Николай Иванович! Что вы привязались к нам как банный лист? Благодарю за спасение и помощь, но ехали бы вы в… куда хотите! Грузите продукты! Что застыли?! – накричала на лавочников.

Те тут же поклонились и бегом начали переносить еду в телегу.

– Вот сейчас я узнаю милую Софи. Всю дорогу притворялась больной, а как до дома рукой подать, так бывший жених больше и не нужен? Голос прорезался, – он практически вплотную подошёл ко мне и посмотрел в глаза.

Я удивлённо смотрела на него, совершенно не понимая, почему нагрубила. За мной такого раньше не водилось.

– Надеюсь, что мы больше не встретимся, – он вскочил на коня.

– Извини, – прошептала я вслед удаляющемуся Николя.

Город мы покинули без проблем, ворота были распахнуты настежь, сонные часовые не проявили никакого любопытства, куда и зачем мы едем.

Девочки уминали яблоки, а я всё думала о произошедшем возле лавки.

– Как стыдно-то, – очень тихо, чтобы никто не услышал, прошептала себе под нос. – Николай Иванович столько сделал, а я… Неблагодарная. Агафон, может, пойти и признаться ловчему за туманом, что частичка той пакости во мне? Смотри, характер начинает портиться. Ещё немного, и на людей с плёткой начну кидаться, – огорчённо смотрела на дорогу.