Хозяйка усадьбы с секретом

Глубоко посаженные ярко-карие глаза с медовыми крапинками, нос с небольшой горбинкой, широкие скулы и чуть обветренные аккуратные губы. Широкоплечий, спортивного телосложения. Промелькнула мысль, что начальник отряда похож на зверя, изучающего добычу. И тут мне стало совершенно не до рассматривания замершего красавчика: на его лице неожиданно проступила чёрная татуировка в виде то ли букв, то ли рун. Не успела рассмотреть, появились и тут же пропали.

– Максим Алексеевич, неужто не узнаете? – Николай подошёл к мужчине и будто невзначай загородил мне обзор.

– Вас узнаю, Николай Иванович, а вот кто в телеге? И почему едете по этой дороге? Что с вами произошло? Мы почувствовали всплеск чёрного тумана и тут же поспешили проверить, что происходит. Женщины, вы воды в рот набрали? – он пожал руку Николаю и попытался обогнуть его.

– Я за них ручаюсь, это моя… – он сделал паузу, не давая тому пройти. Неужели решает, кем представить, служанкой или бывшей невестой? Подумав, решила вмешаться.

– Софья Павловна Тополевская, еду принимать в наследство имение деда.

Знакомая Николая Ивановича, – хорошо, что личные документы не стала далеко прятать, тут же достала все бумаги и на себя, и на наследство. Протянула, наши пальцы соприкоснулись, а взгляды вновь встретились.

«Странное чувство во мне вызывает этот мужчина», — покраснев, подумала я, отдёргивая пальцы. Он одновременно опасен, но тут же интересен.

– А это кто? – прочитав документы, поинтересовался Максим Алексеевич, рассматривая притихшую семью.

– Так-так! – руны вновь пробежали по его лицу, он резко подошёл к женщине.

Он понял, что та была в тумане. Что же делать?

– Господин, да, всплеск тумана был, это я виновата!

На меня одновременно посмотрели все присутствующие, кто с удивлением, кто с недоверием. Воины же оголили сабли.

– Как это «виновата»? – спросил Максим Алексеевич, положив руку на эфес.

– Вы не так поняли, я плохо ориентируюсь по карте, свернула не туда, совершенно не знала, что такой ужасный туман живёт в этом лесу, – и почему, когда нужно, слёзы не выдавливаются из глаз? – Дорога была длинная, нервная, брата больного с собой везу.

Всё сгорело! – громко взвыла, уговаривая себя не переигрывать. – Осталась живность, брат, служанка, – я сбивалась с повествования. – Господин Николай Иванович, добрая душа, отговаривал ехать тут, но этой дорогой короче.

– София Павловна, – прервал меня Максим Алексеевич, убирая руку с оружия. – Вас всё труднее понимать.