Наваждение. Книга 1

Очень мало среди купчих — видимо сказывается их практический подход к жизни.

— Как я понимаю, я либо останусь одна со своим опасным даром, либо должна стать охотницей? — Екатерина поняла, что стоит перед важным выбором.

— Не охотницей — охотником. В Братстве очень мало женщин, но они во всем равны мужчинам. Помнится, за это вы тоже жарко ратовали. Правда, равны они и в выполнении своих обязанностей.

— Во сколько лет вы стали охотником? — почему-то поинтересовалась Екатерина.

— В четырнадцать. Охотником становятся, когда убьют первую ведьму.

Я тогда был со своим дедом и ведьма, по правде сказать, была не очень опасна.

Екатерина задумалась. Ее решение изменит всю дальнейшую жизнь и назад пути уже не будет.

— Про поступление в Университет мне, похоже, придется забыть?

— Да, в Университете этих тварей едва ли не больше, чем в любом другом месте. Пока не научитесь владеть собой, вам там делать нечего — убьют в течение нескольких дней.

— Но почему Братство просто не перебьет их всех?

— Как вы это себе представляете? Поубиваем их по одной? Или ворвемся, например, в Университет и перережем как баранов половину студенток и преподавателей на глазах почтеннейшей публики? А потом полиция найдет множество волчьих трупов по всему городу.

Начнется паника, а за ней самосуды. Могут пострадать люди, и они пострадают, не сомневайтесь. Охота на ведьм в Европе захлебнулась в крови невинных женщин. Мы не можем допустить повторения этого ужаса у нас. Поэтому Братство держится в тени. Мы отслеживаем и убиваем только потенциально опасных особей.

— И как же можно определить, стала ведьма опасной или нет?

— Как вчера. Бросилась на вас — значит опасна. Уж лучше она попытается убить охотника, чем ни о чем не подозревающего обывателя, который видит просто большую хищную птицу.

— Так просто: попыталась убить — значит опасна. А без этой крайности обойтись нельзя?

— Нет.

— Получается, вы служите приманкой для этих тварей?

— Как вы умеете все метко назвать! Я бы до такого не додумался.

Ну, если хотите — да, приманкой. Или можно сказать, мы их провоцируем.

— А как вы относитесь к своему Служению?

— Для меня это большая честь. Я горжусь, что состою в Братстве, и ни за какие блага не захотел бы расстаться с даром.

— Это понятно. Но вы сейчас говорите официально и сухо. А меня интересует ваше личное ощущение от охоты… Эмоции, что ли… Я, наверное, неправильно формулирую…

Генрих кивнул:

— Я понял.