Анна и волки

Жемчуг, доставшийся Анне, был не особенно ровный, но отливал на солнце перламутром, янтарные же бусины были прозрачны, как капли дорогого золотого вина из отцовского погреба. А самыми приятными на ощупь оказался сердолик — бусины разного цвета от тёмно-красного, почти коричневого, до прозрачного золотисто-белого, с полосками, прожилками, вкраплениями — но все ровные, изумительно гладкие, и если хотя бы мгновение подержать их в ладони — становились тёплыми на ощупь.

А хорошая песня только помогает и придумывать, и пришивать. Как и золотая игла.

Анна не замечала часов, стало совсем темно — она зажгла свечи и вздрогнула от испуга, когда дверь со скрипом отворилась и на пороге появилась бабушка.

— Анна, дитя, ты в порядке? Ты здорова?

Что это с бабушкой? Почему она не ругается, ведь, судя по всему, Анна пропустила всё, что только можно — и ужин, и вечерние молитвы, и ещё что-нибудь.

— Да, бабушка, я здорова. Со мной всё в порядке. Вы дозволили мне удалиться и шить, я удалилась и шью.

— Ты пугаешь меня, дитя. Ты никогда не пропускала вечернюю трапезу!

Это правда, Анна всегда отличалась от сестёр хорошим аппетитом.

— Бабушка, я увлеклась, — опустила глаза Анна.

— Ну-ка, покажи, чем это ты увлеклась? — строго спросила бабушка и подошла к столу.

Анна поняла, что придётся признаться, и отступила.

— Вот, посмотрите.

Бабушка посмотрела на стол, на Анну, ещё раз на стол… потом села и тяжело оперлась на столешницу.

— Ты где это взяла, признавайся? — а сама бледная-бледная.

Интересно, что она подумала? Уж явно не то, что Анна пошла молиться, и ей Господь дал всё, что она попросила.

— Бабушка, я ни с кем не спала и никого не грабила.

— Понимаю, — кивнула она. — Откуда тогда?

Понемногу к бабушке возвращался её обычный грозный вид.

— Видите шкатулку? Я получила её в честном бою, — Анна решила подурачиться. Такое у неё было сейчас настроение — море по колено.

— Что? — нахмурилась бабушка.