Отбор Истинных. Книга 2. Второй шанс для принцессы

— Боишься меня? — он протягивает руку, я на инстинкте отступаю, не позволяя себя коснуться.

— Не доверяю, — вздёргиваю подбородок. — Ты уже не раз показал истинное лицо.

Краем взгляда подмечаю стражников, что дежурят на повороте. Если что, позову на помощь, они мигом скрутят любого моего обидчика. Я всё ещё принцесса Аштарии, лучше бы магу об этом не забывать.

Гилберт мрачно усмехается, тёмные, как бездна, глаза пристально изучают моё лицо.

— Я виноват, Николь. Но вина лишь в том, что я выбрал неправильный метод.

— Какое нелепое оправдание.

— У нас ведь были прекрасные отношения. Почему вдруг решила разорвать помолвку?

— Поняла, что мы слишком разные.

— Но ведь мы желаем одного и того же. Процветания Аштарии.

— За Аштарию не переживай, я позабочусь о ней без тебя, — мой голос холоден как лёд. — Но тебе, конечно, плевать на моё мнение. Забавно, что всё это время я думала, будто мой выбор имеет значение, а оказалось, за меня уже всё решили, ты и отец.

— Он сказал тебе… — тихо отзывается маг.

— Да, сказал. Сказал, что я обещана тебе. Что ты сильный маг и необходим Аштарии, но при чём тут я? Зачем вам двоим это нужно? В любом случае я не собираюсь быть разменной монетой в вашей игре. Поэтому просто оставь меня в покое.

Гилберт косится по сторонам. По коридору то и дело проходят гружённые корзинками или тряпьём слуги, пилят взглядами стены стражники, делая вид, будто чужие разговоры их не интересуют, но верится слабо.

— Николь… ты многого не знаешь. Я могу рассказать тебе правду, но не здесь, — одними губами говорит маг.

— Наедине с тобой я не останусь.

— Николь, мне искренне жаль за то, что случилось в прошлый раз. Я вёл себя неподобающе. Это была ошибка. Обещаю, что не притронусь и…

— Хватит! — рыкаю я. — Не собираюсь верить тебе на слово.

Гилберт молчит, поджав и без того тонкие губы.

— Скажи свои условия, Николь, — летит в спину. — Я на всё согласен, лишь бы ты выслушала меня.

Замираю, а потом вновь оборачиваюсь к бывшему жениху. У мужчины непроницаемое лицо, понять его мысли невозможно. Жёлтый свет ламп заостряет высокие скулы.

— На совершенно что угодно? — уточняю я.

— Да.

Мысли мечутся в голове, будто неспокойный пчелиный рой. Идея рождается вспышкой озарения.