Карильское проклятие. Наследники

Далее было сказано несколько слов о взаимоотношениях королевских семей Сайлирии и Карилии, о давней дружбе между императором Дериланом и Каем Мадели, но Ник уже не слушал. По сути, обо всём этом ему было известно гораздо лучше, чем всем присутствующим, вместе взятым. Сейчас куда больше его волновало обдумывание своей маленькой мести госпоже Вирт. И он не сомневался, что этим же вечером его план будет воплощён в жизнь.

***

Динаре пришлось в буквальном смысле прикусить себе язык, чтобы не начать издеваться над братом прямо в коридоре.

Войдя к себе, Ник попытался намекнуть сестрёнке, что не желает с ней разговаривать, но той было откровенно плевать на его намёки. И как только за ними закрылась дверь, она прижалась к ней спиной и всё-таки расхохоталась.

- Так тебе! – заявила она смеясь. – Доигрался!

Доминик присел на свою кровать, и хмуро уставился на сестру.

- Сейчас ты доиграешься, - спокойно пообещал он.

Ник заметил сидящего за столом Фила, который в это время дня обычно отсутствовал и, начисто игнорируя смех сестры, обратился к нему.

- А ты чего это здесь? Свободный день?

Филипп нехотя оторвался от своих записей и повернулся к соседу. За прошедшую неделю он уже успел привыкнуть к манере общения этой парочки, и почти перестал обращать на них внимание.

- В лаборатории сегодня слишком шумно, - пояснил парень, укоризненно косясь на развесёлую Дину. – Я надеялся поработать здесь. Но, как понимаю, надеждам моим сбыться не суждено.

- Филька, не будь занудой, - воскликнула девушка, проходя через комнату и привычно усаживаясь на его стол. – Отдохни несколько минут, а я скоро уйду, и в вашей комнате вновь воцарится мир и покой. Сейчас только над братиком немного поглумлюсь, и сразу же исчезну.

Фил недовольно сгрёб свои записи и бросил на Дину хмурый взгляд. По правде говоря, иногда она его откровенно раздражала своей непробиваемой наглостью и самоуверенностью. Пару раз он даже срывался и выставлял её из комнаты, чем заслужил признание и уважение Доминика, на чьи гневные слова она почти никогда не реагировала. Правда на следующий день Динара сама приходила мириться, и так умело изображала раскаяние, что отказать было невозможно.