Лекарки тоже воюют.

- Девочка, как ты это сделала? – проявился, в находившемся напротив меня туалетном зеркале, хранитель университетской библиотеки.

- Что? – для подробного ответа мне необходимо больше информации, так как сегодня приключилось много событий, к которым, например, у Явуза было бы много претензий.

- Заметила меня! – возмутился мой прозрачный друг.

- Хранитель и библиотекарь вы чудесный, а как диверсант-маскировщик – дилетант, - хитро подмигнула я господину Зу.

Дымка в отражении подернулась рябью, хранитель явно расстроился, но решил не увлекаться печалью, и перешел на деловой настрой:

- Син, что происходит? Почему вокруг тебя кипят нешуточные страсти?

- Господин Зу, - утирая намокший нос, обратилась я.

- К черту страсти, нам бы с Моярой просушиться, иначе Люций нас посадит на больничку и удавит своей заботой и ворчанием.

Вокруг нас закрутился поток теплого, местами горячего воздуха, который одновременно и согрел и просушил нас.

- Люций? – заинтересовался прозрачный друг.

- Да, хранитель моего военного госпиталя и мой лучший друг, - одевая просушенную рубашку, ответила я.

- Хранитель госпиталя? – с придыханием произнесли господин Зу и Мояра.

- Познакомить? – удивляясь реакции друзей на эту новость, спросила я.

- Обязательно, - в один голос попросили мои собеседники.

- Хорошо, но сейчас срочно в библиотеку! – в шутку скомандовала я.

Господин Зу приоткрыл для нас незаметную для глаза боковую дверь прямо в туалете и, последовав за ним по узким и темным коридорам, мы вскоре очутились в университетской библиотеке.

Глава 21

Явуз

Ярость бурлила во мне и пенилась. Как этой мелкой удается всегда выходить сухой из воды, да еще с такой легкостью, и обводить меня вокруг пальца?

Она стояла там полуобнаженная, хрупкая, манящая. Капли воды текли по плечам, рукам, бежали по спине. Светлая, почти прозрачная кожа сверкала от света ламп. Короткие волосы, которые она пальцами зачесала назад, открывали лицо и ее блестящие зеленые глаза, приковывали к себе. Лишь традиционные хвостики-кисточки, кокетливо торчали из ее мокрой прически.

Маленькая, совершенно не стесняясь, стояла перед зеркалом у раковины и выжимала свою мокрую форменную рубашку. Малолетка что-то спрашивала, я даже не старался понять то, что она говорила. Все мое внимание было сосредоточено на ней. Изгиб спины, плавность рук, стройность ног, изящность шеи… Она, выкручивая руки, неторопливо выжимала рубашку и вела светскую беседу с Ромэром. Ее осанка и плечи были расслаблены.