Любимая ведьма инквизитора

— Я слишком тороплюсь, а у вас много дел. В лесу еще остались твари Хаоса, троих я убил по дороге. Полагаюсь на вас, — безапелляционно заявил Эйван.

— Их призвала эта ведьма! — едва ли не завизжал противный инквизитор, тыча в меня пальцем. — Мы вовремя ее остановили!

— Это вряд ли. Она слишком слаба для этого. К тому же, все время была у меня под присмотром.

— Да на нее только посмотрите, магистр! От этих тварей одно зло!

— Неправда! — я шагнула вперед, тело слегка потряхивало, но от такой наглой лжи силы стали возвращаться.

— Закрой рот, исчадье! — рявкнул здоровяк, а потом обратился к Эйвану: — Вы с ней там построже. Допросите как следует, — размял пальцы, показывая, как это стоит сделать, и ухмыльнулся. Меня передернуло от омерзения.

— Сам разберусь. А ты, — обратился ко мне и поманил пальцем. Взгляд не сулил ничего хорошего. — Иди сюда.

Несколько мгновений я не двигалась с места. Потом решила, что его общество все-таки лучше, чем компания тех двоих.

— Удачи, магистр! Пусть хранит вас Порядок.

— Будьте осторожны с ведьмой!

Инквизитор что-то процедил сквозь зубы, и Сапфир, гордо тряхнув гривой, пошел быстрым шагом. Мимо мелькали деревья, сливаясь в зеленый поток, но желания любоваться природой не было. Я пыталась осмыслить все, что произошло, уложить в голове слова Эйвана.

Было горько из-за своей глупости, из-за того, что позволила себе думать о нем лучше, чем он есть на самом деле. Ах да, он ведь магистр. Возможно, в его подчинении десятки инквизиторов, он командует одной из крепостей. Странно, молодой еще.

— Значит, все-таки Оплот, — сказала я потухшим голосом.

— Нет.

Мы как раз выехали к берегу реки, и Сапфир замедлил шаг.

— Стой. Остановись.

Но никто меня не послушал: ни Эйван, ни Сапфир. Тогда я перекинула ногу и соскользнула вниз. Конь вовремя замер на месте, чтобы я не упала.

— Что такое? — раздраженно спросил инквизитор и спустился следом.

Сложив на груди руки, уставился на меня, склонив голову на бок.

Я не знала, с чего начать. Если прежде была тупая опустошенность, то теперь ее место занял медленно нарастающий гнев.

— Что все это значит? — спросила, сердито откинув за спину волосы.