Святоша. Путь сердца

Если пропадают мальчики и епископ Готер в этом замешан, не будет же он держать детей в городском доме?! Я уставилась на тяжелую, резную дверь, ведущую в его комнату. Горящие на стене подсвечники бросали на нее мрачные, фантасмагорические тени. Или же будет?! Тут лакей пригласил меня вовнутрь. Я замешкалась на секунду, вдохнув спертый запах замкнутого помещения и тяжелый аромат благовоний.

- Проходи! – раздался низкий, словно стелящийся по земле, голос.

Прошла. Замерла, присела в поклоне.

Просторная комната, свет из множества светильников, изящная мебель по углам.

Письменный стол, заваленный свитками. Рядом с ним, в центре комнаты, на массивном, похожем на трон кресле, покрытом золотым покрывалом, восседал король маленького «государства» – епископ Готер, духовный наставник Хольберга, столицы Южной провинции.

«А ведь Реми прав!» – отстраненно подумала я. Мужчина походил на большую жабу. Огромный живот покоился на толстых ляжках, обтянутых золотой мантией, полные руки едва умещались на подлокотниках.

Пальцы, унизанные кольцами, сжимали тонкую ножку золотого, инкрустированного драгоценными камнями кубка.

- Здравствуй, Лайне Вайрис! – произнес мужчина.

Его лицо – обрюзгшее, с обвисшей кожей – хранило непроницаемое выражение. Полные, большие губы было дернулись, чтобы улыбнуться, но епископ передумал. Качнул головой с седыми жирными волосами, спадавшими из-под круглой шапочки на толстые плечи. Кашлянул, и тут я поняла: епископ болен. До меня доносилось тяжелое, со свистом, дыхание. Сквозь пелену благовоний пробивался едва уловимый запах лекарственного отвара в кубке.

Попыталась определить состав, но нет, не смогла. Хотя… Не думаю, что ему могла помочь магия, которую в этом доме не жаловали! Пусть маги живут дольше, но ведь старость не лечится!

Сколько же ему лет? Семьдесят, восемьдесят? Больше?! Я ведь даже не знала, сколько было лет дяде Никласу! Иногда в историях проповедника мелькал и Готер, но дядя мало интересовался такими вещами, как даты и годы.

- Я получил твое письмо, – епископ шевельнул рукой, и палец, унизанный кольцами, указал на небольшой стул у подножия трона.

– Садись же. Поведай мне о моем дорогом друге.

Присела на краешек. Выпрямила спину, сложила руки на коленях. Вспомнив, что надо быть осторожной, рассказала о последних годах жизни дяди Никласа и о том, как он умер. Лег на лавку и умер. А чума… Догадки я решила держать при себе.

- Значит, все же умер, – протянул Готер. – Умер! – с внезапной горечью повторил он.