Невеста до востребования (Змеиная невеста 5)

Если честно, прекрасный принц не вызывал у нее никаких эмоций. Юная ведьма покосилась в его сторону и невольно вспомнила Асю. Кольнуло сердце за двоюродную сестру. Подумалось, а вот если бы она узнала, что Ширас ей изменяет с кем-то? Тут же хмыкнула и закатила глаза.

«Аминь», - сказала бы она и пожелала Ширасу удачи.

А рядом с Ширасом стоял Смотрящий Гадес. Очень смуглый мужчина, курчавые черные волосы гладко зачесаны и забраны в косу. Высокий лоб, крупные черты лица, нос с горбинкой. Черные, похожие на блестящие капли нефти, глаза.

Его трудно было назвать красивым, однако он приковывал внимание, и в нем ощущалась грозная скрытая мощь.

Гадес смотрел на нее. Но тут же перевел взгляд.

Она тогда впервые увидела его. Однако возле Гадеса вертелась какая-то асура, он переключил внимание на нее, а Диля тоже отвернулась в сторону. И вдруг почувствовала что-то неладное. Как будто что-то холодное касается ее, и ей неприятно.

Прикрыла глаза и стала искать.

- Тоже чувствуешь?

- А? - она тут же открыла глаза.

Подошел Генри, кузен, племянник тети Рази, старший сын Милы и Золотого АзатХана.

Из них самый взрослый, ему уже был двадцать один год. Трансформацией он не владел, зато имел сильный золотой дар. И Захри в свое время настоял, чтобы его обучали магии.

Вот постороннюю магию они и уловили сейчас.

- Там, - показала Диля.

- Не теряй его. Я сейчас дам знать нашим.

***

Двух агентов в тот день Гаруд Амар потерял. Пожертвовать ими было не жаль, свою роль отыграли. Однако он понял, что с Нагами гораздо труднее справиться, чем ожидалось.

И все же орел был в себе уверен. Никто из тех, кем он пользовался для своих целей, даже не подозревал, что передает информацию. Они, рожденные ползать, просто не видели его. И потому могли рассказать о ком угодно, только не о нем.

Клятва не нарушена, ему нечего было бояться. НО.

Тревожность поселилась в глубине его давным-давно зачерствевшего сердца. И это было непривычно и странно.

Когда-то, на заре жизни, были подвиги и свершения. Великие, славные! Потом, достигнув высот, он жил только воспоминаниями и местью.

По инерции. А чувства все притуплялись, до тех пор пока не осталось ничего, кроме скуки. Огромной, колоссальной скуки, преследовавшей его всю бесконечно долгую жизнь.

Его ведь никто никогда не любил. Это тоже было странное и обидное открытие - понять, что даже для матери он был предметом ее неуемной гордыни и нужен был только для того, чтобы самоутвердиться.

Получалось, что им гордились, его боялись. И... все.