Сбежавшая принцесса

Он уже успел понять, что неподвижность такого рода свойственна ей в моменты, когда эмоции её слишком сильны, поэтому предпочёл просто подождать, пока она овладеет собой и сама захочет вернуться к разговору – или, если ей будет того угодно, просто переведёт тему.

Три или четыре минуты они ехали в тишине; потом она равнодушным, но чётким и хорошо поставленным голосом произнесла, всё так же гипнотизируя окно:

– Если бы вы отказали мне в браке, я бы предложила себя… в любовницы… – голос её всё чуть дрогнул на этом слове, но она заставила себя проговорить его чётко и ровно.

Сердце его сжалось от жалости – как тогда, когда она отчаянно и лихорадочно перечисляла ему свои качества хорошей жены. Ему даже представлять не хотелось, что было бы, если бы она дошла до перечислений своих качеств любовницы – слишком мучительно было осознавать, в каком отчаянии она находилась.

Берт и в целом был склонен сочувствовать людям, попавшим в беду, и имел репутацию человека с добрым сердцем. Ему тяжело давалась необходимость отказывать кому бы то ни было в помощи – хотя он и научился это делать по службе.

Лоя и тогда, в первый момент, вызывала у него глубокое сочувствие, – теперь же, когда он узнал её ближе и успел восхититься её сильным характером, упорством и умом, ему ещё больнее было представлять, через что она прошла.

– Лишь бы уехать, – тихо проговорила Лоя. – Я согласилась бы на любые ваши условия, лишь бы вы меня увезли.

Голос её был совершенно ровным, но он видел, что ей с трудом удаётся совладать с дыханием, и что пальцы её чуть ощутимо дрожат.

– Вы находились в страшном положении, – попытался ободрить он её, – но справились с ним мужественно и решительно.

– Мужественно? – тонко переспросила она и возразила: – Я ужасная трусиха! – самообладание её, кажется, дало значительную трещину, потому что голос потерял ровность и чёткость, и она лихорадочно добавила: – Вы не видели, как я дрожала от страха под дверями вашего посольства и не решалась позвонить! – она зябко обхватила себя руками, и та дрожь, о которой она только что говорила, овладела её телом и теперь.

– Я… – голос её совсем сорвался. – Когда ваш слуга сказал, что вы не принимаете… я… – она часто заморгала, но это не помогло – по щекам её покатилась первая слезинка.

Берт чувствовал себя совершенно бессильным перед её состоянием.

– Господи, ну что же вы… – растерянно пробормотал он, перебрался на её сидение и крепко обнял.