Сбежавшая принцесса

Смутно вспомнилось, что кто-то из его друзей – для Лои они смешались в один круговорот лиц – порывался поехать с ними, но, в конце концов, компания решила, что разделяться будет подозрительно, и что остающиеся должны сымитировать отъезд полным составом. Скрыть отсутствие своего предводителя и так-то будет непросто – а уж если от семерых останется всего пятеро!

«Интересно, а почему он меня сам повёз?» – с любопытством подумала принцесса. Было бы, наверно, логичнее отправить её с кем-нибудь более опытным…

Ей было отчего-то приятно, что не отправил, а повёз сам, и особенно приятно от того, что поездки такого рода явно не были ему привычны.

– Позавтракать было бы замечательно, – улыбнулась Лоя.

За весь вчерашний страшный день она успела только перехватить пару пирожков в посольстве, пока жених ходил договариваться со священником, и, несмотря на то, что волнение напрочь лишило её аппетита, теперь она ощутимо чувствовала голод.

– Там Рина нам что-то укладывала с собой, – незамедлительно откликнулся посол, с трудом сворачивая карту одной рукой и отправляя её в седельную сумку.

Не преуспел, отвернулся и зевнул в сторону.

Не устояв, Лоя последовала его примеру. Спать почему-то хотелось больше, чем ночью.

Отзевавшись, они обменялись понимающими взглядами.

Лое пришлось особенно по душе, что от положенных по этикету извинений они оба по негласному договору воздержались.

Глава четвёртая

До порта они и впрямь добрались к вечеру – уставшие, измотанные и явно на голом упрямстве. Она держалась на одном страхе перед королём, который на территории Райанци всё ещё оставался для них фигурой непобедимой; он – на гордости, поскольку уступать в плане выносливости девушке было бы совсем уж позорно.

Уладив все формальности он, и в самом деле, смог договориться о том, чтобы отчалить незамедлительно.

Лоя некоторое время стояла на палубе, обхватив себя руками, и смотрела на удаляющийся берег. Она любила свою страну – точнее, ту небольшую её часть, в которой родилась и прожила всю свою жизнь, – и ей было больно уезжать отсюда, скорее всего, навсегда. Она думала о людях – тех, которые остались там, в Торкийском замке. О самом замке – особенно о любимом широком окне в протопленной кухне, куда она часто забредала почитать или просто помечтать.