Невольница Альфы

Я никогда не была падкой на украшения, но отвести глаз от этих почему-то не получалось. Оно походило на паутинку, на которой переливались капли росы. Вроде бы простая задумка, но настолько тонкая и изящная работа, что, казалось, оно порвется, как и паутинка, от одного-единственного прикосновения. Взгляд было просто не отвести.

— …Мне тогда и сбегать не надо будет — похитят вместе с ним, это целое состояние…

— Да ладно, это же парад безвкусной роскоши. Самые богатые оборотни получают приглашения бесплатно.

Оборотень, воспользовавшись моей заминкой, небрежно стянул паутинку из коробки и, обойдя по кругу, накинул мне на шею.

Камни сверкали и играли на свету, словно тысячи огней в ночи. Даже мое лицо преобразилось в зеркале. Глаза стали казаться ярче, шея тоньше.

— …Ты выглядишь великолепно, — ухмыльнулся оборотень, но тут же разрушил иллюзию доброго отношения всего одной емкой фразой.

На вечер Георг вызвал водителя. Я была уверена, что вижу человека за рулем первый раз, но он отчего-то казался знакомым. Дежавю преследовало всю дорогу.

Георг сидел рядом со мной на заднем сиденье и хмуро смотрел в окно. Бал проходил в пригороде, в летней резиденции сената.

Мы подъехали к огромному зданию, окруженному парковкой, на которой уже стояло множество других автомобилей. Уже начинало темнеть, и роскошный особняк с большим количеством окон и колоннами казался мрачным, словно сошедшим со сказочных страниц.

Когда мне было столько же, сколько сестре, я так и не смогла получить билет сюда. На моем потоке его отдали другой ученице. Мои оценки были идеальными, но вот поведение всегда хромало, так что ректор решил не рисковать. Я отнеслась к этому безразлично, а вот отец, помню, устроил разнос за то, что я не стала лучшей из лучших.

Водитель остановился у самого входа в здание.

Я обернулась, и вдруг показалось, что вижу на парковке машину отца. У Анны все-таки получилось? Или мне померещилось? Жаль, не успела разглядеть номер, до того как Георг увлек меня внутрь.

Я вошла в бальный зал и на мгновение замерла от восхищения.

Как бы я ни относилась к республике, к оборотням, ко всему устройству системы, нельзя было не признать, что вкус у правящей верхушки определенно имелся.