Прости меня, Луна

– А если бы я в тот момент закрыла глаза, то подумала бы, что тут пчела вьется и зудит. З–з–здрас–с–те… – передразнила царевна Лилию.

Та не удержалась и от гнева притопнула ногой.

– Ладно, умница. Я еще посмотрю, как ты вздыхать по нему станешь, когда поближе познакомишься. Вот тогда–то я тебе припомню и очки, и седину в волосах.

– А сколько Ветру лет?

– Кто ж его знает? На мой взгляд, двадцать пять, не меньше.

– Я же говорю, старый… – Стелла прикусила язык, вспомнив, что Генрих Эрийский чуть младше Ветра.

– Стари–и–и–к? Да тебе, малолетке, все кажутся стариками, – Лилия дернула подругу за рукав. – Пойдем–ка, сопля, в трапезную. Уже опаздываем. Там с утра кашу дают. На молоке. Тебе в самый раз будет. А старики, видишь, уже откушать изволили.

По длинному проходу с множеством дверей навстречу воспитанницам шли еще двое «взрослых» парней.

– А это кто у нас? – спросил один из них, кивком головы указывая на царевну. – Что–то я ее вчера не видел.

– Иди, иди, Камень, – Лилия прибавила шаг, увлекая за собой соседку. – Делом займись. Смотри, опять дружка своего не проворонь.

– Почему ты с ним так? – Стелла обернулась на засмеявшегося увальня и понуро следующего за ним товарища.

– Да ему вчера поручили присмотреть за новеньким, а он его потерял.

Царевна скользнула взглядом по сгорбленной спине новичка. Его черные зализанные волосы блестели так, словно их намазали маслом.

– Аист? – не зря же ей же подсказали, что у парня длинный нос.

– Ворон, – Лилия хихикнула. Полные щечки превратили глаза в щелочки. – Потому и проворонил.

В трапезной пахло молоком и дымом. Узкие стрельчатые окна, как и в комнате, забраны решетками. Низкий потолок тонул в легкой дымке, исхитряющейся миновать трубу над закопченным очагом, возле которого крутилась сухонькая старушка. Увидев вновь вошедших, она вытащила из стопки пару тарелок и хлопнула в них большим половником по кому вязкой каши. Большой чайник подняла с трудом. Подоспевшая помощница помогла справиться.