Прости меня, Луна

– Петр не бастард, брак Халида и Леоль подтвержден записями в храмовой книге, – Мякиня откинулась на спинку кресла и устало зевнула, прикрывая рот ладонью. Кошка, лишившись внимания, недовольно завозилась, что заставило хозяйку вновь вернуться к мерному поглаживанию животного. – Я же говорю, каждого отпрыска королей с пристрастием рассматривала. Нет другого варианта, наш бастард – Стелла.

– Она теперь Луна, – Добря ткнула пальцем в последнюю запись.

***

Нет, не шли царевне серые одежды. Узкое личико обрамлял грубый платок, спрятавший волосы, которыми Стелла заслуженно гордилась, из–под длинных рукавов видны лишь кончики пальцев, хламида, заменившая платье, делала ее фигуру и вовсе бесформенной.

На ногах шерстяные чулки и невысокие сапоги из валянной шерсти – ни тебе застежки, ни хоть какого–нибудь каблучка. Пугало–пугалом. Вместо привычных колец с самоцветными каменьями – простое, с выгравированными по ободу охранными рунами. Его монахиней, выдававшей одежду, было велено не снимать.

– А у тебя глаза красивые.

Синие–пресиние. Особенно когда плачешь, – на противоположной кровати, заправленной шерстяным колючим одеялом, сидела еще одна монастырская воспитанница. Ее звали Лилией.

– Я не плачу. Совсем нет, – Стелла сделала вид, что возится в сундучке, в котором хранились гребень, зеркальце и прочие мелкие вещицы, что могли пригодиться в уходе за собой.

«И в самом деле, что со мной происходит? Разве я была такой плаксой прежде? Разве это не я сбегала из дворца, чтобы с деревенскими мальчишками удить рыбу, плескаться в холодной реке, припустить с шиком в разговоре ругательное слово, за которое мачеха уничтожила бы одним взглядом?»

– Мне просто пыль в глаза попала, – для подтверждения слов царевна громко чихнула.

Еще во дворце Стелла научилась держать удар, но события последних дней основательно расшатали ее уверенность в себе. Сначала от нее отказался жених, потом подвел отец, ну а после неприятно удивила няня, оказавшаяся вовсе не той доброй старушкой, что попустительствовала проказам воспитанницы.

Привычный мир рухнул, а в новом Луна себя еще не нашла.

– Ага, – соседка, приготовившаяся ко сну, а потому скинувшая с себя неприглядные серые одежды, оказалась милой пампушкой с гладкой кожей и чудесными светлыми волосами, что красиво рассыпались по белым плечам. Она запрыгнула на кровать и натянула одеяло до самого носа. Помещение не отапливалось, но царевна, занятая переживаниями, холода не замечала.