Прости меня, Луна

Но как об этом рассказать сестре? Не лучше ли сначала проследить, кто из обитателей монастыря наведывается в секретное место?

***

– И встречать одаренных следовало самой, а не перепоручать важное дело воспитаннице, – Мякиня от досады хлопнула ладонью по столешнице. Сестра втянула голову в плечи.

– Так не успевала я. То одно, то другое, – торопясь оправдаться, Добря, в противовес старшей родственнице, чеканящей слова, говорила скороговоркой. Иногда ее голос становился так высок, что настоятельница морщилась. – Вот, к примеру, в день, когда привезли Кнута, кровопийца объявился.

Из–за него в Лебяжьем озере купеческая дочка утопилась. Я пыталась ее к жизни вернуть, – Добря сглотнула. Рот пересох, но она и не подумала налить себе воды из стоящего на столе кувшина. – Но так трудно заставить стучать сердце, коли оно растерзано окаянной любовью.

– Кровопийцу хоть изловили?

– Нет, затаился.

– Так что с теми двумя?

Дрожащий палец с коротко обрезанным ногтем ткнулся в строку, на которой только сестры могли увидеть настоящее имя воспитанника.

– Саардис? – переспросила Мякиня.

– «Уходящий в никуда».

– Почему ты так решила?

– Он проявил свой дар на большаке в трактире «Хитрый лис», где его и заприметили. Пытался еду своровать.

– Побили? – Мякиня знала крутой нрав трактирщика и его постояльцев – охотников да контрабандистов, промышляющих добычей редких животных и золота.

– Не успели. Он взмахнул рукой и исчез, – в подтверждение слов Добря сделала резкий пасс, изображающий открытие портала.

– Неужто из бахриманов? – Мякиня от удивления подняла бровь.

***

Нечасто после разгрома гнезда женоненавистников из Сулейха, случившегося более двадцати лет тому назад, можно было встретить мага, не боящегося пройти дорогой бахриманов. Сразу после окончания войны по всем пяти государствам, входящим в Союз, были расставлены ловушки, распыляющие тех, кто применял магию перехода. Так эрийцы во главе с наследником пытались защититься от нелюдей, втирающихся в доверие и планомерно уничтожающих семьи своих жертв – несчастных женщин, которые после рождения сыновей тоже покидали мир живых, оставив безутешных вдовцов при власти и богатстве.

Если бы не история со Свон, ныне жены принца Эдуарда, которая тоже попала в лапы зверя из Сулейха, правители государств не сразу бы хватились, что на землях благочестивых вассалов развернули свои сети враги. Власть и деньги – вот те два идола, которым поклонялись бахриманы, желающие шаг за шагом покорить мир.