Прости меня, Луна

Фрейлина слегка повернула голову, чтобы увидеть «брошенную» невесту. Та, выйдя из зала следом за царицей, уже не могла сдержать эмоций, а потому просто побежала к выходу.

«Нет, все–таки интересно, в чем истинная причина разрыва помолвки? Посол может петь соловьем, убеждая, что дело вовсе не в Стелле, а во внутренних проблемах эрийского семейства, но отказ остается отказом. Неужели кто–то донес о странностях царевны?»

Кудахтанье няньки, поджидающей подопечную с шубой в руках, девочку не остановило.

Она вылетела вон, впустив в помещение клубы ледяного воздуха, неприятно прошедшегося стылой волной по ногам.

«На дворе трескучий мороз, а парча и кружево не греют, – фрейлина сама была матерью, а потому беспокойная мысль все–таки мелькнула. Мелькнула и погасла. – Но что с волчонком станется? Ее хоть в лес отведи, все равно выживет. Вся в мать–ведьму».

– Лита, помоги мне раздеться, – капризный голос царицы оборвал размышления.

«Если зовет, значит, есть о чем пошептаться».

– Ее терпели–то только из–за того, что могла принести пользу государству. А теперь зачем при себе держать? – государыня поморщилась, когда Лита вытащила из волос последнюю шпильку. Тяжелая пшеничная коса упала на спину. Ирсения и в свои сорок два была хороша: белое–розовое тугое тело, пышные формы, лучащийся взгляд светло–серых, почти хрустальных глаз. Губы с детства надуты капризно, но мило. Была бы Литания мужчиной, не устояла бы перед такой женщиной.

К ней хотелось прикоснуться, провести ладонью по круглым плечам, чтобы убедиться, что кожа на ощупь такая же шелковистая, какой видится. Не зря царь–батюшка до сих пор глаз от нее отвести не может. Млеет в ее присутствии.

«Даже со стороны понятно, что такая не могла породить на свет чернавку. Благо хоть расщедрилась, имя дала падчерице красивое – Стелла. Но какая она Стелла? Тилля».

Княгиня усмехнулась.

Стелла, не в пример царице или даже своей младшей сестре, про которых так и тянет сказать «кровь с молоком», смотрелась мелкой, жилистой, подвижной, с копной непослушных волос цвета вороного крыла, с быстрыми глазами, что обжигают темной синевой, стоит только встретиться взглядом.

Волчонок и есть волчонок. Из тех, у которых

тело тощее, лапы не по возрасту велики, а шерстка дрянная, не набравшаяся силы.

– Не нужна она более во дворце, – нарядная женщина устало повела плечами.