Не смотри назад

Этим утром Алита выбрала простое закрытое платье немаркого чёрного цвета с зелёной отделкой, так что ничем не напоминала обеспеченную особу, не имеющую нужды в том, чтобы самостоятельно добывать себе пропитание. Поношенная шляпка, ботинки и чемодан с вещами также не выглядели богато.

- Хорошей дороги! – пожелала служащая и зашагала вдоль вагона. Али проводила ту взглядом. Ей, впервые отправившейся в дальнее путешествие, всё было в новинку – и мерный стук колёс, и обитые бархатом сиденья для пассажиров, и шумные коробейники, которые заглядывали в поезд на станциях, наперебой предлагая купить горячие пирожки, всевозможные сладости и свежую прессу.

Здесь ключом била жизнь. Всех влекла за собой дорога, долгая и непредсказуемая, волнующая, полная свиданий и разлук. Сквозь оконное стекло Алита видела, как спрыгивали с подножек дети, как озарялись улыбками лица встречающих, как тайком смахивали слёзы провожающие, а кто-то, не стесняясь, плакал в голос. Временами ей хотелось сойти с поезда, задержаться, а то и вовсе остаться в каком-нибудь маленьком городке с крохотным вокзалом и казавшимися такими уютными домиками.

Али в несколько глотков допила чай и спрятала письма, тщательно сложив каждое из них. Снова вспомнилось, как она радовалась, получая их, как опрометью бежала, завидев в окно почтальона, и сердилась на обязательную проверку корреспонденции девушек из академии. Воспитательницы прекрасно знали, что ей приходят послания от сестры, а не от какого-нибудь кавалера, однако всё равно самолично вскрывали письмо за письмом и лишь после этого отдавали тем, кому они адресованы.

После окончания академии никого уже не интересовало, кто ей пишет, вот только отправлять весточки стало некому.

На очередной станции в поезд села семья, состоящая из родителей и двух дочерей. Старшей, на вид лет пятнадцати-шестнадцати, очень не терпелось рассказать о чём-то другой, немного младше. Поначалу они лишь шептались, затем та заговорила громче, и Алита, не желавшая подслушивать, невольно разобрала прозвучавшую в разговоре фамилию.

- Младший Ристон – просто красавец. Увы, едва ли ему позволят жениться раньше кузенов. Впрочем, они тоже хороши собой, только старше, - добавило юное создание с мечтательной улыбкой и светлыми кудряшками, на укладку которых наверняка потратили немало усилий.

- Но ведь самый старший уже вдовец, - отозвалась младшенькая.

- Зато из всех троих он самый завидный жених, - резонно заметила собеседница.